переводчице на Олимпийских играх, на изумительных женщинах, которых никто никогда не критиковал! Теперь властители не теряют своих прав, если выбирают плебеев! А северные монархии, всегда более развитые, чем остальные, сейчас стараются положить конец престолонаследию исключительно по мужской линии. Посмотрите на Швецию: парламент постановил, что преемником короля станет не сын, принц Карл-Филипп, а дочь Виктория, по праву старшинства. Эти правила, которые казались незыблемыми испокон веков, меняются, и притом довольно стремительно…

Пенелопа, мало сведущая в личной жизни монархов, думает о том, что рассказал ей Вандрий: у Марка была та же идея. Продать финальные фрагменты Гобелена Диане и Доди. Как орудие. Только у него был просто рисунок. Копия сцен, находящихся здесь?

Нужно будет срочно проверить это в Париже. Уже несколько дней ни она, ни Вандрий не имели никаких известий от Марка. Лорд Контевил переходит к своей излюбленной теме, – кажется, он неиссякаем:

– Династическое право трансформируется, оно лишь с виду выглядит неизменным… Теперь к женщинам нельзя относиться как к существам второго сорта или как к наследницам на экстренный случай.

– Так кто же к вам приезжал? – прерывает его Пенелопа, и вопрос этот, похоже, приводит Артура Контевила в замешательство.

– А вы любопытны… – Он смотрит ей прямо в глаза и говорит изысканным тоном джентльмена-душителя викторианской эпохи: – Прежде я хочу знать, что вы думаете о моем Гобелене, – именно поэтому я добивался, чтобы вы во что бы то ни стало посетили мои владения. Смотрите. Давайте я поднесу лампу. Можете вынуть их из витрин – полотно крепкое, я стараюсь как можно реже к нему прикасаться…

Пенелопе трудно скрыть изумление. Стиль сцен выдержан безукоризненно, во всем соответствует циклу из Байё. История Одона, пожелавшего создать этот памятник, чтобы восславить себя, вполне правдоподобна. Влияние этой истории на современные события выглядит спорным, скорее это бред Контевила, но не важно. У нее перед глазами несколько метров, которых не хватает Гобелену из Байё. Адская машина Средневековья. Пенелопа не решается потрогать первый кусок вышивки. Хранительнице хотелось бы надеть перчатки. Прикоснуться к ткани, разложенной на красном фетре витрины. Она позволяет себе на долю секунды погрузиться в эту историю, которая уносит ее в глубь веков.

26. Оборотная сторона вышивки

Остров Варанвиль

Ночь с субботы, 6-го, на воскресенье, 7 сентября 1997 года

Пенелопа переворачивает ткань. Никакой укрепляющей основы, пришитой с обратной стороны. Видны нитки первоначального цвета. Она мгновенно все понимает, и кровь отливает от ее лица.

Она старается не показать виду, но Контевил сверлит ее взглядом, словно пытается прочесть ее мысли или, скорее, – она в этом уверена – точно знает, о чем она думает.

Она делает вид, будто подносит один из фрагментов к лампе, чтобы при ярком свете убедиться в том, что заметила сразу же.

* * *

– Вы ничего не говорите, мадемуазель Пенелопа.

У него изменился тон. Он снова садится в кресло на львиных лапах. Правитель Верхнего и Нижнего Египта. Соединенное Королевство древностей. Если она скажет ему, что не может признать подлинными эти куски ткани, он способен на все – может запереть ее в домашней пещере или убить. Сначала выбраться наружу, потом обсуждать все остальное.

– Плохо видно. Я бы хотела отнести ткани наверх и разложить на столе под лампой.

– Я попрошу Олава принести еще один канделябр – я предпочитаю, чтобы эти реликвии не покидали крипту. Понимаете, здесь поддерживается постоянная температура, идеальная для хранения. Наверху мы слишком сильно топим…

– Вы рассуждаете как профессиональный музейщик-консерватор…

– А вы думали, я лейборист? Этот Гобелен – все мое наследство, мое состояние, моя надежда, мое удостоверение личности…

– Зачем же тогда вы идете на риск и хотите отдать их на экспертизу?

– Чтобы знать, знать наверняка и понять, что́ я могу с ними сделать.

Его тон звучит почти угрожающе. Выиграть время, говорит себе Пенелопа, и выбраться из этой крысиной норы. Она снова надевает очки, выпрямляется, говорит официально, словно на собрании:

– Я бы предпочла подождать до завтра, сделать все по правилам, сфотографировать…

– Даже не подлежит обсуждению. Вы уже достаточно насмотрелись на них. Так вы верите в их подлинность или нет?

Соврать? Для того, чтобы выбраться отсюда, – запросто, и Пенелопа начинает нести невесть что:

– При изучении сцен все выглядит прекрасно, полное совпадение с темами Гобелена, который хранится в Байё… Мне кажется, вы можете гордиться.

Она не умеет врать.

Она боится, что он поймет то, о чем она старается умолчать: изнанка не соответствует лицевой стороне. Она выявляет стежок, которого не может быть у подлинного Гобелена. Копты были не вышивальщиками, а ткачами. На обороте вышивки они наделали толстых узлов, чтобы придать ей объемность, как это делают на ковре или гобелене. Это создает иллюзию стежка Байё. Глядя на лицевую сторону, еще можно ошибиться, но на изнанке подделка становится очевидной. Полотно не древнее – по крайней мере, не такое древнее, как куски, к которым недавно они с Вандрием могли прикоснуться в запасниках. Пенелопа привыкла иметь дело с тканями. Она может датировать их с закрытыми глазами, кончиками пальцев, она любит и чувствует их мягкость, хрупкость старинной материи. Это полотно еще немного жесткое, ломкое, так быть не должно. Цвета неправильные, пигменты слишком яркие, наверняка сделаны из средиземноморских ракушек.

Пенелопа думает о Лувре, о Виван-Деноне, о письме к Гражданину Первому консулу, которое показал ей директор. Кто еще мог заказать коптам вышивку сцен, навеянных рисунками из Байё? Денон – единственное связующее звено между Египтом и Гобеленом. Результат письма Денона Бонапарту лежит перед ней.

Подделка, изготовленная в Каире.

Быть может, фрагменты, принадлежащие Контевилу, – это отравленный подарок, пастиш, который заказал Денон для дестабилизации английской монархии, франко-египетская махинация, заговор против Лондона? Так же как любовь Дианы и Доди – очередная интрига, подготовленная в Египте против британской монархии! В Египте… Все нити в этой истории ведут туда… Пенелопа улыбается про себя. Ось Байё – Каир! Значит, она оказалась здесь не случайно!

Но это не подсказывает ей, как надо действовать.

* * *

– Вы считаете меня идиотом? У вас дрожит голос! – рычит Артур Контевил. – Вы не смотрите мне в глаза. Мне нужно, чтобы вы всего лишь подписали сертификат, где признаете подлинность этих кусков ткани, я не требую от вас ничего невозможного. А в ответ я преподнесу вам хороший подарок. Предлагаю стать владелицей квартиры в моем лондонском доме. Я заплачу налог на дарение. Если вы согласны, квартира ваша. Я сразу же передам вам расчеты по арендной плате, вам будет на что жить в Париже в полной роскоши всю оставшуюся жизнь и даже