– Вот так сюрприз, – с нескрываемым сарказмом заметил Лит.

– Знаете, есть масса людей, которых вы и не подумали бы искать в списках избирателей, – сказал Барни. – Серийные убийцы, например, как правило очень добросовестные избиратели. Не уверен, но, может, это их способ заводить новые знакомства.

– Ты говорил о Фредерике Нуне.

– Друзья зовут его Фредди, – сказал Барни. – И у него поистине криминальная жизненная позиция. На его имя не зарегистрирован ни один автомобиль, у него нет учётки в «Кон Эдисон»,[49] нет никакого способа прибрать его к рукам. Парень из тех, что готовы в любую секунду обрубить концы и смыться без следа.

– Ты хочешь сказать, что найти его невозможно?

– Ну, мы знаем, что он где-то в городе, – сказал Барни, – исходя из того, что его отпечатки пальцев обнаруживаются в самых неожиданных местах. Довольно забавно, а? Невидимый ворюга. – Барни смаковал эту мысль с тех пор, как выудил секрет у Лита.

– Мы бы предпочли, – произнёс Мордон, – чтобы он был нашим невидимым ворюгой.

– Ну ещё бы. Ладно, помимо того, что наш парень в городе, можно предположить, что у него есть подружка. Кто-то ведь должен оплачивать счета за электричество, подписывать договор аренды и так далее. Вопрос в том, как найти подружку?

– Полагаю, – сказал Лит, – ты хотел поговорить со мной именно потому, что нашёл её.

– Потерпите, – сказал Барни партнёру. Он не собирался допускать, чтобы угрюмый настрой Лита омрачил момент его триумфа. – Дело было так, – продолжил Барни. – У меня есть друг в департаменте, имеющий друга в пробации,[50] один из клиентов которого – старый приятель Фредди Нуна. И вот мой друг попросил своего друга спросить приятеля Фредди, как у того житуха, и приятель Фредди ответил, что, по его мнению, Фредди завязал…

– Ха.

– Ну да, а что по-вашему мог сказать тот парень? Но он упомянул, что Фредди завязал после того, как связался с зубным техником по имени Пег.

– Таких людей может быть много, – заметил Лит.

– Да, но все они зарегистрированы, – сказал Барни. – Зубные техники работают по лицензии. Так что мы говорим об особе по имени Пег, живущей в Нью-Йорке и внесённой в список лицензированных зубных техников, определённого возраста, расы и семейного положения.

– Она может быть чернокожей, – возразил Лит. – Или азиаткой. Или замужней. Или не ровесницей Фредди.

– Исходя из наибольшей вероятности, – сказал Барни, – это одинокая белая женщина лет двадцати с небольшим, живущая в Бэй-Ридж, по имени Пег Бриско.

– Хорошая работа, – признал Лит, что примерно соответствовало оргазму обычного человека.

– На основании найденных в меховом хранилище и на алмазной бирже отпечатков пальцев, – сказал Барни, – на основании того, что Пег Бриско является близкой знакомой Фредерика Урбана Нуна, а также на основании того, что именно я установил эту связь, я получил добро на допрос Пег Бриско, с целью установления местонахождения пресловутого Ф. У. Нуна.

– Ф. У?

– Считайте его Ф. У. Н.[51]

– Так лучше, – кивнул Лит. – Но к чему вся эта мудянка с разрешением на допрос?

Барни потыкал пальцем себя в маковку.

– Видите это? Нюхачи спят и видят, как бы снять с меня скальп и повесить на пояс в качестве трофея. Всё, что я делаю, каждый долбанный шаг, я должен делать с тем расчётом, что я под колпаком. Поэтому я всегда прикрываю свою задницу.

– Если бы только мои корпоративные клиенты, – вздохнул Лит, – могли усвоить столь простую концепцию.

– Штатские мыслят по-штатски, – пожал плечами Барни. – Бессмысленно пытаться их изменить.

– Вероятно, ты прав. Что дальше?

– Побываю у стоматолога, – сказал Барни, – и поеду к этой Пег Бриско. Хотите со мной?

– А как насчёт этих твоих нюхачей?

– Я уже отчитался, что еду поговорить с Пег Бриско. Туда я и направлюсь. Когда они поймут это, то на сегодня оставят меня в покое. У ОВР не хватит людей, чтобы следить за каждым подозрительным копом круглые сутки.

– Думаю, так и есть.

– Так что вы тоже можете поехать, на своей машине. Припаркуетесь неподалёку…

– Где именно?

– В Бэй-Ридж, я дам вам адрес. Я приеду, покружу вокруг квартала, удостоверюсь, что нет хвоста. Потом припаркуюсь и войду в дом. Когда увидите, что я вошёл – заходите и вы. Потом мы вместе побеседуем с Бриско. А если повезёт, то и с нашим приятелем Фредди.

– Это очень хорошие новости, – сказал Лит. Он почти улыбнулся, этот ублюдок.

22

Ведя фургон на юг, в сторону Нью-Йорка, по шоссе Таконик-паркуэй, с ключами от их нового летнего жилья в кармане, Пег сказала:

– Кажется, он был слегка ошарашен, когда я расплатилась наличными.

Фредди рядом с ней носил маску Дика Трейси – признак жизнерадостного настроения, иногда столь жизнерадостного, что он мог что-нибудь учудить. Но пока он вёл себя хорошо, сидел смирно в своей маске и розовых перчатках «Плэйтекс». Почесав пальцем в перчатке нос в маске, Фредди сказал:

– Что ты имеешь в виду? С чего бы ему отказываться от денег? Уж не хочешь ли ты сказать, что у них там до сих пор в ходу вампум?[52]

– Чеки, – сказала Пег. Поскольку до встречи с Фредди она жила более-менее нормальной жизнью, ей зачастую приходилось разжевывать ему правила законопослушного мира. – Никто больше не пользуется наличкой, – пояснила она.

– А чем же все пользуются?

– Для похода в магазин – кредиткой.

– У меня её нет.

– Я в курсе. А когда арендуют дом – расплачиваются чеком.

– У меня нет расчётного счёта в банке.

– Я в курсе. Возможно, Фредди, нам придётся его завести.

Фредди искренне не мог этого понять.

– Зачем? Пег, наличка – это и есть деньги. Понимаешь? Зелёные бумажки – вот настоящие деньги.

– Но ими никто не пользуется.

– Только крупные компании.

– Никто не пользуется наличными, – настаивала Пег. – Поэтому, когда ты ими пользуешься – окружающие тебя замечают, ты выделяешься.

– Никто меня не замечает, Пег.

– Ты