понял о чём я, Фредди, не умничай. Знаешь, раньше у меня был расчётный счёт.

– И что, ты по нему скучаешь?

– Проблема в том, – продолжала Пег, – что, когда ты кладёшь в банк солидную сумму, они обязаны сообщить об этом федералам. Не помню точно, то ли пять, то ли десять тысяч. Если кладёшь больше – неважно сколько – банк сообщает в СВД, а те начинают следить за тобой и проверять – что к чему.

На маске Дика Трейси каким-то чудом появилось удивлённо-скептическое выражение.

– И они так поступают с обычными гражданами? – спросил Фредди.

– Конечно. С кем угодно.

– И граждане с этим мирятся?

– Ну да.

Дик Трейси в печальном изумлении покачал головой.

– Пег, – сказал Фредди, – я никогда не захочу стать частью такого мира.

– Думаю, никто не станет тебя упрашивать, – ответила ему Пег. – Но я, пожалуй, восстановлю свой старый расчётный счёт или открою новый и буду класть туда три-четыре тысячи в неделю, чтобы мы могли оплачивать покупки, как все нормальные люди.

– Не нравится мне это, Пег, – сказал Фредди.

– И я заведу кредитную карту, – добавила Пег. – Доктор Лопакне даст мне рекомендацию, если я попрошу. – Доктор Лопакне – так звали стоматолога, у которого Пег до недавнего времени работала.

– Пег! – воскликнул Фредди. Теперь его голос звучал не на шутку встревоженно. – Мне это не по нраву, Пег. В нашей жизни нам не нужны все эти приблуды.

– Знаешь, как я поступлю? – сказала Пег. – Я просто использую наш загородный адрес. А когда мы вернёмся в город – я всё отменю.

– Ладно, – произнёс Фредди неуверенно.

– Мы же не хотим, чтобы люди обращали на нас внимание, Фредди, – сказала Пег.

– Да, ты права, – согласился наконец Фредди. – И я знаю, что ты права. Просто это какой-то чудной образ жизни: бояться федералов, не верить в наличку, всё время записывать что-то на бумаге. Как обыватели это выдерживают?

– Привыкают, – ответила Пег.

Сделка состояла в следующем: они с Фредди получали дом в аренду на четыре месяца, с июля по октябрь, за две тысячи в месяц. Владельцы бесплатно добавляли последнюю неделю июня, но желали получить депозит за один месяц, то есть четыре тысячи вперёд. Когда Пег открыла сумочку, достала оттуда конверт с пятью тысячами, выложила четыре из них на стол и убрала остальное обратно в сумку, взгляд Зовите Меня Тома немного остекленел.

Пег сталкивалась с такой реакцией и понимала её причину. Она пустилась в объяснения, мол, её парень избегает безналичных расчётов, поскольку ведёт сейчас судебную тяжбу с бывшей женой – вот почему Пег подписывает договор одна, а он снабдил её наличными для сделки. Тема судебной тяжбы с бывшей женой оказалась близка Зовите Меня Тому, так что всё прошло гладко, но всё же в конце, после подписи и рукопожатия, провожая Пег от конторы к её фургону, припаркованному на месте бывших бензоколонок, риелтор заметил:

– Надеюсь, судебные проблемы вашего друга удачно разрешатся.

– Я тоже, – сказала Пег, улыбнувшись. Но она умела читать между строк. Обычные люди поистине не доверяют наличным.

Но теперь дом принадлежал им, можно было въехать в любое время. На обратном пути Пег и Фредди обсуждали дальнейшие планы. Было бы здорово поскорей переехать, но, с другой стороны, осилят ли они сегодня ещё сотню миль пути? Вероятно, нет. Поэтому они решили вернуться в Бэй-Ридж, упаковать вещи, составить списки необходимых покупок, переночевать в квартире, а завтра с утра отправиться на север.

Таков был план, но ему помешали незваные гости. Фредди был в спальне, перекладывал вещи из ящиков комода в два больших потрёпанных чемодана, разложенных на кровати. Пег на кухне прикидывала: что забрать из холодильника, а что выкинуть. И тут раздался громкий стук в дверь. Фредди и Пег заметались по квартире, столкнулись в гостиной и обменялись настороженными взглядами. Пег крикнула в сторону двери:

– Кто там?

– Полиция! – был ответ.

Фредди тут же принялся стягивать маску с головы и поспешил обратно в спальню.

– Минуточку, я только оденусь! – крикнула Пег. Затем она вернулась на кухню, закрыла дверцы шкафов и быстро сполоснула голову под краном, промокнув волосы кухонным полотенцем.

Тем временем стук в дверь возобновился. Проходя через гостиную Пег крикнула:

– Иду! Иду! – Она открыла дверь и пояснила: – Я только из душа.

Копы в штатском – это ещё хуже, чем обычные. Значит, они относятся к делу серьёзно, каким бы это дело ни было. Один из них выглядел типичным «быком», крутым парнем, ищущим повода применить силу. Он вошёл первым, сверкнув жетоном в кожаной обложке.

– Мы ищем Фредди Нуна, – сказал он.

– Его здесь нет, – сказала Пег. – Вы ошиблись адресом.

– О, нет, детка, не ошиблись, – заявил крутой коп. Он убрал жетон и вытащил сложенный лист плотной бумаги. – Это ордер, – сказал он, помахивая документом, словно священник кадилом. – В нём сказано, что мы можем войти в квартиру и поискать твоего парня.

– Он мне не парень.

– О, правда? – Коп развернул ордер и изучил бумагу, словно впервые её увидел. – А ты, – нахмурившись, спросил коп, – Маргарет Элизабет Бриско?

Да, как ни трудно в это поверить.[53]

– Конечно, – сказала Пег.

– Тогда мы пришли куда надо, – сказал коп.

Что-то вроде призрачного рагу пронеслось по комнате; похоже, это была курица в сливочном соусе.

Буэ – этого Пег не ожидала.

– Позвольте-ка мне взглянуть на ордер, – потребовала она, чтобы отвлечь копов и самой отвлечься от увиденного.

Коп поднял лист бумаги так, чтобы Пег могла его прочитать, не дотрагиваясь.

– Что ты стоишь с открытой дверью? – нахмурившись, спросил он.

– А вас только двое? – Пег напоказ высунулась в коридор и осмотрела его вдоль и поперёк. Голос прошептал ей в ухо: «Завтра на станции в Райнбеке». Её щеки коснулись невидимые губы. Пег ухмыльнулась, подмигнула, после чего вернулась в квартиру, добавив: – Вы так вломились, что я подумала – вас целая армия.

Крутой коп проигнорировал её замечание.

– Где он?

– Понятия не имею. Я не видела его уже несколько недель, – ответила Пег, и это была чистая правда. – Я его выгнала. Мне