– Располагайтесь и дожидайтесь остальных. Я скоро приду.

– Александр, – окрикивает его Катя, как только Полуянов хватается за ручку двери. – А можно угоститься? Или это на потом?

– Тебе, Катерина, можно. Тебе, – переводит на меня взгляд. – Нет, – вот же собачий сын. – Ты плохо себя вела.

Как только Полуянов оставляет нас одних, Катя тут же усаживается за стол, отложив свои вещи на свободную скамью. Совершенно не стесняясь, она начинает есть со стола закуски. Преимущественно дорогие. Я же смотрю на селедку с луком, затем на кусочки аппетитнейшего сала и понимаю, что у меня течет слюна. Однако здравый смысл подсказывает, что что-то здесь нечисто, ибо на столе стоят рюмки и алкоголь.С какой вероятностью он спаивает участниц своего курса? С нулевой. Хотя, может именно так он располагает их с первого занятия? Нет. Как бы я ни придиралась к инфоцыгану, мужик он неплохой.

– Садись. Не стой над душой. Пока никого нет, надо есть бастурму и икру, остальные пусть хлеб едят с кабачковой икрой, – в здравомыслии Кате не откажешь.

На кой хрен сажусь за стол – понятия не имею, но, как и Катя, моя жадная душонка тянется за бутербродом с икорочкой.

– Мне кажется, эта скотина завел нас не туда.

– В смысле?

– В прямом. С этих рюмок пили. Здесь кто-то есть, – синхронно переводим взгляд на проем. И, судя по звукам, я оказываюсь права.

Однако на Катю это не оказывает никакого влияния. Она как поглощала еду, так и продолжает. Я же фактически проглатываю остаток бутерброда. Даже, когда перед нами появляются двое грузных голых мужиков, Катя продолжает уминать бастурму, облизывая пальцы. Судя по их раскрасневшимся щекам, вышли они из парилки. Один краше другого. Пузеля так и выпирают, даже чижиков рассматривать не хочется с такими-то животами.

Не знаю, кто больше охренел. Голые мужики, обнаружившие двух девиц, одна из которых продолжает наяривать бутерброд с икрой или все же мы. Понимаю, что мы, когда в помещении появляется третий мужчина. Как будто с картинки. Этакий Апполон. Мышцы рельефные настолько, что возникает вопрос, а реальный ли он. Молодой. Лет тридцать – тридцать пять. Мужественный, при том, что мордашка как с глянцевого журнала. Ну, тут уж взгляд сам собой падает на его черные плавки. Собственно, там и остается. Катя наконец-то тоже перестает есть. Оно и понятно. Апполон…с сюрпризом.

Эмм…а…писюн-то где? Еще никогда я так пристально не разглядывала мужской пах. Но сколько бы ни разглядывала, найти хоть какие-то намеки на наличие…вроде как мужского достоинства – не могу. Вот тебе и Апполон.

– Нихуя себе, – вдруг произносит Катя. – А где Матвей потерялся?

– Действительно ни хуя, – еще никогда эта фраза ни была столь емкой и отражающей суть. Переглядываемся с Катей. Из положительных новостей – аппетит пропал у обеих.

– Опа, девочки подъехали. Кто заказал? – вдруг произносит «танцор», которому явно ничего не мешает. Синхронно вскакиваем с Катей со скамьи.

– Извините, мы ошиблись, – тараторю я, забирая свои вещи.

И в этот момент дверь распахивается. Полуянов смотрит на меня с нескрываемой усмешкой. Вот же говнюк. Даже никуда не уходил!

– Мужики, пардон, мои девчонки ошиблись дверью. Пойдемте, индюшечки мои.

Как только дверь захлопывается, Полуянов произносит:

– «Извините, мы ошиблись»? Серьезно? Вменько, почему так слабо? Тебе выговор и двойка в дневник. Для тебя слишком слабо.

– А вы ожидали чего-то более интересного?

– Конечно. Ты меня сегодня не порадовала, – переводит взгляд на до сих пор не пришедшую в себя, после увиденного, Катю. – Это такой тест, Катерина. На умение общаться с мужчинами. Вы его обе провалили. Сразу решили сбежать. Да и не обессудь. Тебе было полезно впервые увидеть член воочию, а не только на картинках. Тебе, Наталья, тоже пошло на пользу – вспомнила, как выглядит не только в книгах. Так что все в благих целях, девочки.

Козленыш. Ну, мы еще посмотрим кто кого. Погоди, Полуянов.

– Благодарим за урок, Александр Вовович. Но вообще-то у Кати теперь травма после увиденного. Точнее неувиденного.

– Какая?

– Сексуальная. Там Матвейка был очень маленьким.

– Насколько маленьким?

– Как будто его сожгли, а потом окурок пришили к промежности, – не раздумывая бросаю я.

– А Катерина, что скажет?

– Я хочу забыть этот ссущий пустяк.

– Ну, маленький опыт – тоже опыт. К тому же ты на халяву поела красной икры. И да, зато не будут болезненными ожидания, если Мандат-Калистрат-Кондрат окажется с маленьким Матвейкой.

– Даже не знаю, как вас благодарить, Александр, – не скрывая сарказма выдает Катя.

– Когда будешь выходить замуж, тогда и поблагодаришь.

– Я непременно приглашу вас на свадьбу.

– Ну, если ее не будет, то приду, – переводит на меня взгляд. – Девы, не обессудьте, но когда мы втроем, какая-то херня случается. Пойдемте, там уже табор собрался.

В этот раз он пропускает нас в незапертую дверь с очень похожим помещением. Исключение составляет только тот факт, что стол не накрыт. Точно такие же скамьи, которые уже заняты ждущими мужей женщин.

Для нас с Катей места есть, несмотря на то, что одна из участниц, одним своим полупопием занимает два места. Ну, разумеется, места есть возле нее. Правда, присела она у края, аккурат там, где сбоку явно будет сидеть Полуянов. В итоге нам приходится протискиваться на свои места. Катю, как самое худенькое звено, отправляю ближе к пышке. Надо сказать, симпатичной. Если память мне не изменяет это Людмила. Бухгалтер в какой-то фирме.

Медленно обвожу всех взглядом, пытаясь напрячь свою память. Вспомнила абсолютно всех. Мои догадки оказались верны. Все хорошенько отретушировали свои фото в соцсетях. А те, кто фотографировал себя сверху, прилично скинули себе килограммы. Стройных только трое: Катя, врушка с силиконовой грудью, и еще одна типичная серая мышь, единственная одета в серый балахон, а не в накидку и халат.

Нормального веса, если не брать в расчет, что моя задница крупновата на фоне верха, всего двое: я и еще одна мамзель, которая совсем чуть-чуть, но все же косит. Остальные в разных степенях имеют лишний вес. Фух, как приятно находиться не со злобными анорексичками.

– Чо-то они страшненькие почти все, – шепчет мне на ухо Катя. Не могу согласиться. Половина из них объективно нормальные, но, кажется, сознательно