без приключений, а вот в самом городе Афар нашёл себе приключения на заднее место. Причём в буквальном смысле.

42 — факых — знающий (араб.). Исламский богослов-законовед, знаток фикха (комплекс правил и предписаний, регулирующих повседневную жизнь мусульман).

43 — навьеро — производная от навклир (греч.) — глава корабля. Капитан по-современному.

44 — Лерида — современная Льейда в Каталонии

Глава 19

— Протяни руку, щенок! Если мне придётся применить силу, то, клянусь Аллахом, я отрублю тебе обе руки!

Афар, кривя губы и, сдерживая слёзы, подчинился. Знатный воин, стоявший напротив него, с ухмылкой смотрел на подростка, положив ладонь на рукоять меча. Он кивнул слуге, и тот отсчитал в руку Афара двадцать золотых динаров. Воин был молод, но богатая одежда и оружие, а главное, богато разодетая свита подтверждала его высокий статус. Воин не скрывал своего имени. Он представился как Омар ибн Халид, родственник эмира Мунзира. Омар не считал, что творит беззаконие, он реализовывал своё право сильного и высокородного, а по сделке он честно платил золотом честную цену.

Собственно родственником эмиру Омар приходился через жену эмира, происходящего из правящего рода Толедо, но это в прошлом. В позапрошлом году Альфонсо Храбрый захватил Толедо и род Омара окончательно утратил позиции в Толедо, и так пошатнувшиеся с возвращением на трон предыдущего эмира аль Кадира. Аль Кадир был слабый правитель, но он был ставленником короля Альфонсо. А у короля франков уже не забалуешь. Отец Омара решил поискать счастья в Лериде, у эмира Мунзира, женатого на его сестре. Прибрежные области тайфы Сарагосы, доставшиеся Мунзиру в наследство, испытывали сильное притеснение со стороны как Сарагосы, так и барселонского графа, несмотря на то, что последнему платили дань. Но от разбоя барселонских рыцарей это спасало мало. Да и с Сарагосой боевые действия утихли лишь в прошлом году. Во многом благодаря уходу наёмных войск некоего кастильца Сида, по прозвищу Компеадор. Этот Сид несколько лет на службе прежнему эмиру Сарагосы Юсуфу попил крови и Мунзиру, и обоим барселонским графам Рамонам Беренгерам, и даже арагонскому королю Санчо Рамиресу. А всё из-за того, что в своё время был пренебрежительно и неласково принят в Барселоне братьями-близнецами Рамоном I и Рамоном II. Обидевшийся Сид предложил свои услуги их врагу — эмиру Сарагосы, который как раз не прогадал. И поэтому Мунзир весьма радушно принял отборный воинский отряд, который привёл с собой Халид, брат его жены.

Нужно отметить, что после прошлогоднего поражения Альфонсо Храброго от альморавидов и союзных войск тайфа северные франки немного притихли. По слухам из Барселоны, обратно вернулось войско в десять раз меньшее по численности. Сарагосе стало полегче, но это ещё сильнее беспокоило Мунзира. Внутрисемейные разборки за власть не прекращаются никогда.

Вот в такое кубло приехал Афар. Во дворец-касбу его не пустили и разговаривать не стали. Пришлось Афару начать снизу — показывать фокусы на рынке и вспомнить бытность муэдзином — покричать, зазывая любопытных.

Желающие удостовериться, что конь умеет читать, нашлись быстро. Афар предлагал раскрыть имеющийся в наличии Коран на любой странице, и конь определит суру или аят.

— Он у тебя ещё и говорить умеет?

— Нет, уважаемый, говорить не умеет!

— А как же мы узнаем, правильно ли он определил?

— Конь мне напишет, а я отвечу за него!

Собравшиеся торговцы читать умели, но в последнем звене видели подвох. Поэтому старательно закрывая спинами китаб от глаз Афара, показывали начало выбранной суры коню. Затем подходил Афар, совал коню кисть-лопатку в пасть и Мушкила выводил на доске, расположенной на мостовой, свои каракули.

— Сура Я-син.

Торговцы удивлённо зашумели, угадал.

— Давай ещё!

Конь не ошибался, а некоторые торговцы шептались над его каракулями: «Действительно, похоже на буквы».

Торговцы вошли в азарт. Им хотелось понять суть фокуса. Они стали показывать Мушкиле не начальные страницы сур, а страницы с аятами. В случае с аятами ответ занимал время. Афару приходилось переспрашивать буквы у коня, но предсказуемо Мушкила и здесь ошибок не делал. Он-то читать умел по-настоящему. Поражённый народ стал бросать монеты на расстеленный перед конём коврик. Коврик предназначался не для монет, а для деревянной подставки с Кораном. Афар не ставил целью зарабатывать, поэтому не подумал об этом моменте. Серебра насыпали прилично, в ином дворце давали меньше.

Тут-то и появился Омар со своей свитой. Перед знатными воинами толпа расступилась сама.

Омар оглядел оценивающим глазом происходящее. Его взгляд остановился на статях коня, губы тронула улыбка.

— Что здесь происходит?

Тут же нашёлся подобострастный торговец, который приблизился к воину в поклоне и быстро рассказал краткое содержание всех предшествующих событий. Омар снова оглядел коня:

— Продаёшь?

Афар отрицательно покачал головой. Омар снова усмехнулся.

— А считать твой конь умеет?

Тупил при счёте Мушкила прилично. Дело в том, что со счётом «камни» ему практически не помогали. Словно и сами не умели. Счёт Мушкила осваивал собственными силами.

— Что-нибудь несложное может посчитать, — предложил неуверенно Афар, но закончил шуткой, — это же конь!

Мушкила возмущённо вскинулся и всхрапнул. Омар обаятельно улыбнулся. Его улыбка предназначалась коню, людям он криво и презрительно усмехался.

— Пусть сложит пять, шесть и семь, — предложил Омар и быстро предупредил, — а ты, если шевельнёшься, получишь десять палок за мошенничество!

Мушкила после короткой паузы макнул кисть в кувшин с широким горлом, куда Афар наливал краску, и вывел на дощечке две буквы-цифры. Это было как раз несложно, и они были вполне читаемые.

Омар задумчиво перевёл взгляд на Афара:

— Значит, не продаёшь… а откуда у тебя такой конь, мальчик? Где твой отец?

— Мой отец, марабут Юсуф, умер на пути сюда. Конь принадлежал ему, а теперь мне.

— И кто может подтвердить твои слова?

Афар стал догадываться, к чему ведёт этот неприятный воин. Мушкила тоже понял. Рыкнув, он выплюнул кисть и плавно, но быстро подскочил к воину и вынес его грудью. Омар успел среагировать и попытался ухватиться за недоуздок, остановив падение, но Мушкила добавил ему коленом правой передней ноги. Омар отлетел на несколько шагов, оказавшись спиной на мостовой. Удар коленом был смягчён кольчугой и подкладом, так что сильнее всего пострадала гордость Омара. Однако, оказавшись под ногами своей обнажившей мечи свиты, Омар заливисто рассмеялся. Поднявшись на ноги, он ещё раз обдал Мушкилу масляным влюблённым взглядом:

— Хорош! — Омар повернулся и жестом позвал за собой свиту. — Боевой конь марабута! Ха-ха-ха!

*