Крыня опешил, его захлестнуло волной то ли радости, то ли смятения, он открыл рот и замер с авторучкой в руках. Пришлось Клие собирать его вещи, так же как и Синюхины. В классе наблюдали за ними, замерев и тихо улыбаясь: стало понятно, что ссора между такими близкими друзьями закончилась, – а что может быть приятней и радостней.

Когда в класс влетела Клюка, малыш взял за руку Клию и прошептал:

− Прости меня.

Она ему улыбнулась, чуть качнула головой, но руки не убрала, так они просидели весь урок. Этот день Крыня потом вспоминал всю жизнь как один из самых счастливых.

Глава 10

Вот и прошла зима. В этом году она была тёплой, без трескучих морозов и долгих вьюг. Мягкая, добродушная, больше похожая на пухлую подушку – вроде большая, громоздкая, а стоит на неё прыгнуть, как она смягчится, продавится и ласково примет в свои объятия. За зимой незаметно прокралась весна. Неожиданно в один день прилетела целая куча птиц от жёлтых юрких чижиков до степенных снегирей и щуров. На придорожных столбах уже восседали деловитые скворцы, оглашая округу неизвестными песнями, подслушанными в тёплых краях, и неугомонные ручьи вторили им. В это время в классе Крындли появился новенький. Его привела Клюка. Новенький, как и учительница словесности, был из рода чих, такой же маленький, насупленный и ёжистый, да ещё с дорогим кожаным ранцем за плечами и большим альбомом под мышкой. Ребятишки в классе насторожились, словно охотничьи собаки, предвкушая недоброе. До недавнего времени они никогда не общались с чихами за исключением учительницы. А этот опыт нельзя назвать положительным, поэтому они с подозрением рассматривали чиха, а когда Клюка назвала его имя, тут уж тишина зависла как непроницаемое облако тумана. Имя его было Фу Антай, вроде как в честь древнего полководца чиховой провинции. Однако именно «Фу» произвело неизгладимое впечатление.

− Фу, это же Антай, − брезгливо протянул долговяз Зумятица. Чиха как раз посадили за его парту. Новенький с сухим безразличием сел рядом со здоровяком, спокойно достал тетради, на край парты положил альбом.

− Семейные фотографии? Ты никогда с ними не расстаёшься? − кривясь, спросила Мымза, сидящая за их спинами, а её подружка по парте ведьмачка Замануха прыснула в ладошку.

Чих Фу невозмутимо ответил:

− Нет, это мои рисунки, люблю делать зарисовки на ходу, чтобы не потерять мысль. А семейный альбом у нас слишком толстый, его только на тележке возить, но нет желающих.

− Как нет? Купи долговязу пряник, он тебе не только тележку, но и тебя возить будет, − хихикая, предложила Мымза.

− Ах ты, мымра стоеросовая, − развернулся Зумятица, пытаясь достать до девчонки, но та отстранилась, подняла учебник словесности, закрываясь от него.

− Хватит балаболить! − строго заявила Клюка. − Зумятица и Мымза, быстро к доске, будете читать по ролям басню про корявого мужа и долготерпеливую жену!

− Огребли по полной, − тихо заметил Зеня, но учительница его услышала и добавила: − После них панцирь Кезень прочитает стихотворение из домашнего задания.

Дохлик обречённо вздохнул, открыл учебник, пытаясь перед выходом на арену повторить выученное стихотворение. В общем, в классе быстро установился подобающий порядок, деловитость и стройность в рядах. Не обошлось без курьёзов: Зумятица читал плохо, сбивался, каждый раз пытаясь чертыхнуться на трудном слове, а Мымза, как швейная машинка, быстро стрекотала. Но как ни странно, басня у них получилась на славу. Хохотали все, даже строгая Клюка хрюкнула от удовольствия и, вытирая слёзы, предложила:

− Через месяц будет школьный конкурс чтецов. Думаю, от нашего класса ваша пара будет в самый раз. Читать будете эту же басню.

− Какой конкурс? – дворовой собакой испугался Зумятица. − У меня в это время троеборье по перетягиванию шарфов, закидыванию шапок и стрельбе пшеном из трубок по бегущим мишеням.

− Спортивные гадости меня не интересуют, тем более азартные, − холодно отметила Клюка.

Долговяз обречённо сел, ссутулился, ковыряя парту большим пальцем. В это время чих Фу открыл свой альбом и быстрым росчерком набросал узнаваемую фигуру Клюки, склонившуюся над долговязом. Зумятица очень удивился, но оживился и с интересом стал смотреть, как под умелой рукой рождался новый рисунок. В этот раз Клюка бежала по спортивной дорожке, а за ней вприпрыжку мчался весь класс. Зумятица от удовольствия расплылся в широченной улыбке, вздохнул и придвинулся к чиху поближе. Как прошёл урок, они не заметили. На перемене вокруг них столпились все ученики, хохотали над рисунками Фу. Неожиданно Пополюха из вьюшных с каверзой в голосе спросила:

− А ты не родственник ли с Клюкой?

− Да, родственник, − как ни в чём не бывало ответил чих.

Сгрудившаяся толпа оторопела и вмиг поредела. Многие отошли от него как от чумного. А долговяз Зумятца вытянулся, словно гусь на речке, посмотрел на Фу сверху, приподнял свой большой кулак над его головой и уже собрался с силой опустить его, как чих неопределённо добавил:

− Очень дальняя родственница, у нас её не сильно жалуют, вот она и дрызнула в ваши края.

− А тебя к нам как занесло? − Неугомонная Пополюха опёрлась о парту, нависая над чихом.

− Наверное, попутным ветром, − предположил Зеня.

− Нет, у меня родители погибли, вот на родовом совете решили отправить меня к ней на воспитание.

− Так ты что… живёшь с этой гмызой хохлатой под одной крышей? – очумело захлопал глазами Крыня.

− Да, − вздохнул Фу, − но хочу сказать, она в общем неплохая, мне сильно не досаждает. И потом, ей нравится, как я рисую.

− Мне тоже нравится, − Зумятица посмотрел на свой занесённый кулак и смущённо почесал им затылок.

− Нет, я всё равно не понимаю, она же ведь для тебя сейчас как мать родная… − начал было Зеня, но маленький чих закричал:

− У меня только одна мать, и другой больше не будет! Понял, заморыш?!

− На себя посмотри, − незлобиво огрызнулся дохлик, а Зумятица посмотрел на него так, что отбил охоту спрашивать не только у Зени, но и у остальных одноклассников. Можно сказать, что с этого момента чих приобрёл нового друга, преданного, сильного, добродушного долговяза.

− А можешь меня как принцессу нарисовать? И не только карандашами, но и красками, лучше масляными? − краснея, спросила Мымза.

− Могу, но у меня нет красок. Хорошие – дорогие, а плохими только холст портить. Да на холст и на кисти тоже нужно… − Глаза у чиха потеплели, он улыбнулся и добавил: − У меня есть только акварели, можно ими