Жуткий смех – морозом по коже. Холодная, сырая земля под лопатками. Верёвки на запястьях и лодыжках. Тёмный погреб. Светлый квадрат над головой. Чёрный силуэт в квадрате. Шёпот рядом:

– Не слушай, не поддавайся, плевать на него, да на меня тоже, слышишь?! Превращайся, улетай, зови наших… Ему нельзя сдаваться…

Крышка люка опускается медленно, квадрат становится прямоугольником, потом узкой щелью.

Темнота.

– Адель… Уходи… Ты ведь можешь…

Не могу… Не может… Не можем…

Стук земли по крышке.

Темнота.

Холод.

Мы умрём вместе, потому что…

– Катя!

Меня встряхивают за плечи так, что лязгают зубы.

– Не смотри! – рявкают рядом.

А я и так – ни смотреть, ни говорить, рыдания душат, страшно, больно, зачем так, за что, да что ж ты сволочь-то такая! Вою в голос, слёзы ручьями, лицо перекошено, пальцы сведены судорогой, ощущаю под ладонью бумагу, не смотрю на карту, но есть связь, есть место…

Потом становится чуть легче – кто-то сообразил надеть на меня амулет.

– Я видел! – рычит рядом условно знакомый голос – когда я слышала его в последний раз, от него не вибрировали стены и пол. – Я могу дотянуться! Нужно сейчас, быстрее!

– Игорь Сергеевич, я понимаю, но…

– Ни хрена не понимаете!

– Да дайте же мне договорить! Это жизненно важно…

– Он умрёт! Они оба сейчас умрут! Гном хочет собрать дракона, я знаю, он меня звал! Я не поддался, и они не поддадутся, нельзя ждать!

Я пытаюсь набрать побольше воздуха, но Сашка успевает быстрее.

– Заткнулись оба!

На миг повисает тишина. Я кое-как сажусь, Сашка поддерживает меня под локоть. На моих коленях лежит карта области, и нужное место отмечено жирным чёрным пятном. Поднимаю руку – ладони измазаны пеплом.

Евгений присаживается рядом и щёлкает пальцами.

– Я знаю, где это. То место, где мы с Матвеем… Саш, помнишь?

Сашка вглядывается в карту.

– Старое кладбище недалеко от сторожки было, – вспоминает он.

– А в сторожке – погреб, – медленно выговариваю я. – А в погребе… насколько хватит воздуха для двоих человек?

Кощеев тихо матерится, а потом хватается за рацию, но когда я встаю, тут же отвлекается.

– Не сметь! Никуда! Без приказа! Мне одной инициативной хватило за уши! Александр, угомоните свою жену, или я…

От такой формулировки я на миг теряю дар речи – но не способность вызывать в глазах и ладонях огонь.

– А вы моей жене не грубите, – огрызается вместо меня Сашка, но за руки меня ловит. – И вообще, женились бы вовремя сами, обеспечили своей Маше регулярную половую жизнь, и не было бы столько проблем, а то вон до чего баба дошла от недо… – Сильф рядом хрюкает и пихает его локтем, он тут же поправляется: – От недостатка внимания! А вы чего подумали?

А я ничего уже не думаю. Мне тяжело дышать, и голова кружится, я пытаюсь сделать шаг, наступаю на подол, едва не заваливаюсь, но меня подхватывают с двух сторон. Немаленький кусок сарафана соскальзывает на пол, под ним – изодранная рубаха.

– Мне бы… переодеться, – бормочу сквозь зубы, заставляя себя стоять.

– Я за сумкой сгоняю, – тут же обещает Влад. – Ты присядь. И это, Кать…

– Живы. Пока живы.

Он угукает и уносится с топотом. Я присаживаюсь на лавку рядом с Маргаритой, ставлю локти на колени, упираюсь лбом в ладони. Гошка тут же провинчивается между моими руками, прижимается к животу, сворачивается горячим клубком.

– Что вы там говорили про птицу?

Она молчит так долго, что мне кажется – не услышала или снова отключилась. Кощеев на фоне с кем-то ругается и требует артиллерию. Серьёзный подход.

Оно и к лучшему.

– Не помогут пушки, – говорит вдруг Маргарита тихо-тихо, но словно у самого моего уха. – Нужен дракон. Наш. Высший.

Я вспоминаю всё, что говорила на эту тему Саламандра.

– Им не хватает…

– Почти хватает, – перебивает она. – Я вижу. А ты им поможешь.

– Как, интересно?!

Она смеётся, тихо-тихо.

– Четверо их будет, одолевших смерть. Четверо отразятся в пятом, свернутся в клубок, заплетутся в венок… Жар-птица расправит крылья дракона…

Душно. Голова болит. Встаю, мне нужно на выход, на воздух, Гошка пищит и лезет на плечо.

– Идите вы со своими загадками знаете куда? Я вам вообще не верю!

Снова смех.

– Веришь. Иначе назвала бы предательницей, а не двойным агентом. Лети, птичка. Спасай… Кого успеешь.

Мне хочется свернуть ей шею.

Кощеев командует трёхминутную готовность до выхода.

Сашка заслоняет меня собой и помогает натянуть футболку, джинсы и какие-то тапки – кеды сгорели вместе со спортивным костюмом, но это неважно. Сам он тоже успел надеть свой тренировочный камуфляж, нацепить все возможные амулеты, а ещё вооружиться копьём и парой ножей, зачарованным и обычным. Я краем уха слушаю распоряжения: Евгений остаётся с Маргаритой под присмотром незнакомого мага, Адамов идёт с Владом – на них в случае чего кладбище, и хочется надеяться, что старый некромант молодого прикроет и проинструктирует. Хотя тут-то они справились…

За моей спиной Кощеев приглушённо рычит, что вот непременно последует совету и женится, и пусть только потенциальная невеста попробует возразить старшему по званию, а сдохнуть до его прихода пусть даже не пытается, он всех некромантов округа поднимет, «и будешь на свадьбе мёртвая, как дура!» Мне слышно, как она в ответ смеётся – а слов уже не слышно.

Надо будет тоже взять и испортить им свадьбу.

Хотя куда уж ещё.

Мы толпой вываливаемся во двор, выходим на дорогу, и я с удивлением обнаруживаю помимо пожарной машины пару черно-зелёных, на гусеницах и с пушками, и людей вокруг куда больше, чем я думала. Гошка лежит на моих плечах, мантикоры ни на шаг не отлипают от Сашки, спецназ заключает нас в защитную «коробочку». В последний момент появляются Кощеев и Адамов, который несёт в руках вытянутый свёрток.

– Саша, – окликает он, – возьми.

В свёртке обнаруживается короткий меч в кожаных ножнах – или длинный кинжал? Сашка приподнимает брови, берётся за рукоять, вытягивает клинок на пару ладоней – металл сперва выглядит серым и тусклым, но спустя пару мгновений на нём проявляется более тёмный узор из ромбов,