вцепляется в кожу, обжигает, я закрываю глаза, но пока вижу только темноту. Сашкины пальцы впиваются в мои плечи, он точно понял, что именно я хочу сделать, но не говорит ни слова. Слышу шаги, открываю глаза, вижу вставшего слева Влада.

– Это как с поиском, да? – уточняет он и берёт меня за руку. – Я с тобой. Прикрою.

Теперь уже я ничего не говорю, только киваю. Не факт, что он поможет, но отказывать я не вправе. С другой стороны возникает Ундина, я чувствую прикосновение холодных пальцев к ладони.

– Мы не слышим, – говорит она негромко. – А у тебя есть её стихия. Хорошая идея.

Сильф шипит, как раскалённый утюг, на который брызнули водой, и оборачивается на Кощеева.

– Екатерина! – рычит тот. – Вы что задумали?!

– Послужу маяком для портала, – отвечаю охотно. – Я связана с Саламандрой силой стихии, понимаете? И с Сильфом, и с Ундиной, и даже в какой-то мере с Гномом. Я могу её найти, а они откроют портал.

– И что, вы собираетесь пойти туда впятером?! Но Катя, надо ведь составить план, надо…

– Ей больно, – перебиваю я. – Страшно. Я не могу ждать. Как только пойму, куда идти, я…

Я запинаюсь о смех, сиплый, еле слышный. Сильф отодвигается в сторону, и я вижу Маргариту – она всё ещё лежит на скамье, но всё тело вздрагивает, и по лицу текут слёзы. Кощеев наклоняется к ней, гладит по волосам, что-то бормочет, и его слов мне не слышно.

А вот ведьму слышно всем.

– Получилось, Костик… получилось же… расскажи ей… Жар-птицу… нельзя в клетку… улетит и не поймаешь… а она нужна…

Кощеев что-то шипит в ответ, но я не слышу, потому что…

…Иду босиком по выжженной земле, горячая жёсткая корка хрустит под ногами, и от каждого шага поднимаются облачка жирного чёрного пепла. Он липнет к коже, пачкает подол, оседает на губах, пахнет горелым…

– Катя!

Я киваю, быстро и мелко, едва не разливая воду, которой меня пытаются напоить, и во рту стоит вкус гари.

– Быстрее, – говорю кое-как, имея в виду Кощеева. – Они ещё живы, но… быстрее!

И он решается. Рявкает несколько фраз кому-то насчёт боевой готовности и «все силы сюда!», подходит ближе, садится на пол рядом со мной – не помню, когда успела лечь, но так лучше, меня бьёт дрожь, стоять было бы тяжело. Смотрит сверху вниз, кусает губы.

Вздыхает.

Закрывает глаза.

Говорит.

Да, насчёт двойного агента я угадала.

– Тогда, в салоне… Нужно было убедиться, что это тот же колдун. Если б мы сразу сунулись в подвал, он не рискнул бы проявиться.

…И Сашка бы не пострадал, и Элис, возможно, осталась бы жива – хотя о ней-то я точно не скучаю. А вот Князеву было бы легче…

Наверное.

…Он валится в пепел – глаза закрыты, очков нет, на футболке пятна, серые и красные, на лице и руках ссадины, на губах кровь. Дышит тяжело и неровно, и я падаю рядом на колени, глажу кончиками пальцев растрёпанные волосы, пытаюсь обнять…

До боли закусываю губу, смаргиваю слёзы, дышу сквозь забивающий ноздри запах дыма. Места не вижу, не чувствую, и Сильф рядом качает головой.

– Живы… Дальше!

Маргарита и впрямь пыталась связаться с Гномом – не так уж сложно это вышло, всего-то и надо было снять защиту и перестать прятаться. Она притворилась, что это была случайность, что не замечает воздействия, а он постарался не упустить своего шанса: уговаривал, обещал, насылал сны, из крошечных искорок сомнений раздувал целые пожары…

– Это ей я приносил живую воду, – быстро и нервно объясняет Кощеев. – Она помогала держаться, уменьшала воздействие. Он был очень осторожен, просил понемногу, что-то узнать, с кем-то поговорить. А потом…

Да – спецназ опоздал к ритуалу Зверева не случайно.

Гном должен был вырваться.

– Его нужно уничтожить, – говорит Кощеев. – Они, – жест в сторону элементалей, – не давали нам ни информации, ни силы, но и сами бездействовали. Ты видела распечатки, по Беленкову, по другим, и это далеко не всё. Но туда, где он находился, мы никак не дотягивались. Пришлось рисковать.

Зверев тоже мог бы жить… Хотя я и о нём не жалею. Только о том, что паразит прицепился к Владу.

Да – медведя тоже выпустила Маргарита.

– Она должна была меня сразу подчинить, – вклинивается в беседу незнакомый голос. – Но дала добраться до Матвея. Если б успели с «пыльцой», могло и выгореть.

Мужчина рядом с Кощеевым очень похож на Сашку. Он бледный и худой, как после тяжёлой болезни, но когда ловит мой взгляд, улыбается.

– Спасибо тебе. И… поздравить же нужно, да?

Да идите вы к лешему с вашими поздравлениями, Евгений-как-вас-там-по-отчеству-не-помню…

…Меня оттаскивают, вздёргивают на ноги, прижимают локти к бокам. Захлёбываюсь рыданиями, пытаюсь вырваться, но сил, моих человеческих сил, не хватает. Незнакомец в чёрном за руки волокёт Олега по земле, тот не сопротивляется, в пепле остаётся широкая борозда. Меня колотит дрожь, я заставляю себя поднять голову…

– Ельник, – проговариваю сквозь стиснувший горло спазм. – Чёрный дом… Он там… Часть леса выжжена… Пожар… Больно… Карту дайте…

Сашка сгребает меня в охапку, я беззвучно плачу, прижавшись к его плечу. Внутри всё скручено так, что выпрямиться не в моих силах, но голос Сильфа в голове звучит безысходностью: он всё ещё не может поймать ориентир.

Да – Маргарите пришлось приготовить омолаживающее зелье и намешать туда «розовой пыльцы». Только тогда Гном подпустил её ближе.

И вцепился крепче.

В зелье была не одна «пыльца». Оно должно было ослабить связь духа с умирающим телом, помешать использовать магию, и тогда Гнома можно было бы взять в плен силами спецназа. Но случившийся рядом Дементьев об этом не знал и действовал по алгоритму, составленному против восставших мертвецов. И Гнома в итоге упустил, и сам потерял немало сил, и спровоцировал врага на поспешные действия на следующий день – но, надо отдать ему должное, потрепал противника он знатно.

Гному могла помочь лишь живая вода.

– …Живая вода, мёртвая вода, – хрипит старческий голос. – Его предки давно знались с этой стихией, а мне её не хватает. Ты можешь позвать его воду, и он будет жить, но я заберу твой огонь. Или ты оставишь его умирать