врезав по голове тяжелой вазой — заряды шокера стоило поберечь. Футляры обнаружились на стене, и их Джеймс, после некоторого колебания, решил оставить на месте, забрав лишь содержимое. Возможно, Ливси это не обрадует, но прятать под одеждой два плотно скрученный пергаментных рулона было куда проще, чем тяжелые металлические тубы.

Отдых пошел вору на пользу, а в покоях настоятеля оказался целый кувшин чистой воды — и Джеймс наконец-то напился, остро жалея, что не может прихватить кувшин с собой. От одной мысли о расстоянии между храмом и берегом хотелось сдаться охране, но полчаса пути под палящим солнцем явно предпочтительнее пыточной.

А ведь его ждет Анна… Ждет ли? И какие сказки о неразделенной любви рассказывает ей доктор прямо сейчас?

Когда Кристина велела подниматься и делать ноги, Джеймс сумел заставить себя встать. Девушками на выходе охранники интересовались еще меньше, чем девушками на входе, разве что отворачивались старательнее. Вряд ли они посмели бы подглядывать — а вот не подслушивать не могли точно, и их реакция говорила о том, что подобные «концерты» здесь не редкость. Мысль эта оказалась весьма раздражительной. Джеймс прекрасно осознавал место Кристины в здешней иерархии, и понимал, что девушка просто хотела выжить. Но сейчас, идя следом за ней по узкому коридору и угадывая движения бедер под плащом, Джеймс снова чувствовал неуместную ревность.

Впрочем, гнать от себя мысли о Кристине и проведенном вместе времени вор не спешил — они чудесным образом помогали взбодриться.

Как и мысли об Анне и Ливси.

Преодолевая тошноту и головокружение, Джеймс вслед за спутницей прошел по лестницам и коридорам, отделяющим покои настоятеля от храмовой площади, пересек саму площадь, добрался до широкой террасы, от которой начинался спуск к морю — длинная мраморная лестница с широкими ступенями. Кристина оказалась права — на закутанные в плащи фигуры никто не обращал внимания, и Джеймс почти поверил, что обошлось…

Крики за спиной раздались, когда беглецы одолели половину спуска. Джеймс к тому времени мог думать лишь о ступенях — на то, чтобы идти, не шатаясь и не путаясь в длинных юбках, уходило слишком много сил. В себя он пришел лишь после того, как девушка отвесила ему чувствительную затрещину, смахнув с головы капюшон.

— Бегом, слышишь?! Где там твоя лодка?!

Джеймс, потирая затылок, обернулся и охнул. От храма к ним бежали люди — много людей в золотых доспехах и с дурацкими короткими копьями. На ум пришли южноамериканские индейцы — кажется, они тоже швырялись вот такими штуками…

От очередного окрика он встряхнулся. Кристина тянула его за руку, бежать вниз по лестнице, а потом по дороге оказалось несложно — главное не думать, что будет, если споткнуться. Когда мимо просвистело копье, адреналин в крови перевесил влияние яда, на короткое время даже открылось второе дыхание — первое сдохло еще на выходе с площади.

Объяснить Кристине, где именно остался Эрни, на ходу было нереально, но ушлый капитан явно наблюдал за берегом в бинокль. Батискаф покачивался возле узкого храмового причала — высаживаться здесь утром приятели не рискнули, чтобы не быть замеченными раньше времени. Пара неподвижных тел на мокрых досках говорили о том, что в ожидании Эрни не скучал.

— Живее, осьминог тебе в зад! — ободряюще заорал капитан, как только беглецы приблизились на достаточное расстояние.

Увы, живее Джеймс не мог при всем желании. Пот заливал глаза, стертые ноги болели нестерпимо, левый бок не отставал — казалось, что туда вонзился украденный кинжал. В ушах грохотал пульс, периферийное зрение почти отключилось. Не будь Кристины, Джеймс давно завалился бы на песок, но та оказалась воистину неутомимой и волокла бывшего любовника за собой, словно тяжеловоз — графскую карету. В батискаф его, кажется, грузили в четыре руки, и думать получалось лишь о том, что Эрни все-таки не против еще одной женщины. Капитан, неумолчно ругаясь, закрыл люк, в стенку что-то ударилось — наверняка копье, но переживать на этот счет у Джеймса уже не было сил. Ему хотелось одного — лечь. Просто лечь на пол, виском к ребристому, но упоительно холодному металлу, покрепче прижать к себе трофейные свитки и не думать, не думать, не думать…

Он был уверен, что перед тем, как отключился, слышал голос Анны.

А может, и показалось.

Глава 27, в которой целуются

Аннабель нервными шагами мерила кают-компанию. Перед уходом капитан любезно поднял карту, дабы гостья могла без помех разглядывать морское дно. Подводный пейзаж действительно впечатлял — в другое время Анна с большим удовольствием любовалась бы коралловым рифом, цветными морскими коньками и стайками ярких рыбешек. Но сейчас ее мысли были заняты другим.

С того момента, как Джеймс попрощался с ней перед высадкой, прошло несколько часов. И он, и капитан, и доктор едва ли не в один голос уверяли ее, что добыть древние свитки из охраняемого подземелья — дело простое, однако время близилось к обеду, а капитан и первый помощник все еще не вернулись.

Она пыталась убедить себя, что если уж и беспокоится, то о сыне, а Лис наверняка получил свое прозвище не зря. Но думать об Уильяме не получалось. Разумеется, мальчик остался в поместье, полном слуг, и под присмотром гувернера, но матери после недельной разлуки все равно стоило думать о ребенке — а она чем занята?

Анна прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза, вслушиваясь в тишину. Двигатели молчали, людей не было слышно, словно она осталась совсем одна в этом огромном океане. Аннабель не боялась одиночества, она к нему давно привыкла. Но то, что пыталось произойти внутри нее сейчас, было странным и необычным — а потому пугающим.

В мыслях Анна вновь и вновь возвращалась к совместному ужину и танцу с Джеймсом. Как он смотрел на нее! Как прикасался — уважительно, и вместе с тем нежно и уверенно! Как ей хотелось растаять в его объятьях, раствориться, довериться целиком и полностью, прижаться крепче, стать ближе… Истинной леди стоило стыдиться таких желаний, и она стыдилась — и в то же время страстно желала повторения.

Это ведь просто танец, ничего больше. Она не станет преступницей, если попросит… В их каюте. Вдвоем. На-е-ди-не…

О чем она только думает.

Хлоя бы одобрительно похлопала веером по ее руке и многозначительно улыбнулась. Святые угодники, как ей не хватает подруги на этом корыте.

За спиной с тихим скрипом открылась дверь. Прежде, чем обернуться, Анна до боли закусила губу, стараясь прогнать мечтательную улыбку и придать