а? Отдельно от любопытных омежек? – Нейтан бессовестно залез в шортики к Мариде.

– У альф могут. У тебя от меня нет! – Марида старалась сохранить строгий вид, но Нейтан слишком хорошо знал, как завести любимую топтыжку. Через полминуты Марида ерзала и хихикала, пытаясь отбиться стаканчиком.

– Я хочу большой-пребольшой десерт, – Нейтан отобрал у Мариды стаканчик и стащил с нее футболку. И следом шортики.

– Нейтан, у нас гости. И ты сейчас опрокинешь десерт на постель.

– За этих гостей можно не переживать, сами уйдут, когда все съедят, – Нейтан навис над лежащей на спине Маридой, ловким движением вывалил панакоту ей на живот и размазал ладонью.

– Нейтан, – простонала Марида. – Ты варвар. Я была слепа, когда в тебя влюбилась.

Нейтан принялся слизывать десерт с живота Мариды. Ей пришлось изловчиться, стянуть с Нейтана майку и приложиться испачканным животом сначала к лицу Нейтана, потом к груди.

– Ты же не думала, что я спущу такое нахальство, – грозно зарычал Нейтан, целуя Мариду в губы.

Они, конечно, не услышали, когда ушли гости. Слизывали панакоту, прилипая друг к другу, смеялись, дурачились, пока Марида не зашептала горячечно на ухо Нейтану.

– Хочу тебя. С узлом.

– Карамелька, – Нейтан потянул Маридаа на себя. – Люблю тебя. Хочешь как тогда, на корабле?

Вместо ответа Марида оседлала альфу. Теперь она могла сказать, как ей больше нравится заниматься сексом. Она перестала стесняться себя, своей неуклюжести, своих желаний. Перестала смеяться над собой первая. У нее даже получалось командовать, не всегда, но получалось. Руки Нейтана ласково прошлись по ее спине вниз до бедер, сжали ягодицы.

– Топтыжка, ты где? – Нейтан всегда замечал момент, когда Марида выпадала из реальности, увлекаемая своими мыслями.

– Думаю, как выйдет, ты сядешь, а я сяду сверху… спиной к тебе...

– Пока я лечился, ты изучила Камасутру? – Нейтан повернул топтыжку, как она захотела. – В этой позе стараться придется тебе.

– Ты же не думаешь, что я этого не понимаю? – нагло выдала Марида, а Нейтан закусил губу, чтобы не расхохотаться в голос.

– Ну, давай, карамелька, трахни меня, по-взрослому, – грубовато ответил Нейтан, зная что в постели такое сильно заводит. – Только я хочу видеть в зеркале твое лицо.

Прикинув, как в итоге все будет происходит, Нейтан сел на край кровати, спустив ноги на пол. Он все-таки альфа. Сидеть, вытянув ноги, и смотреть, как омежка скачет на его члене забавно, но он хотел полноценно участвовать. Марида не протестовала. Их игры разгорячили ее, уже очень хотелось ощутить Нейтана внутри и получить море удовольствия от их слияния и узла. Она только разок взглянула в зеркало, успела увидеть как рука Нейтана обхватывает талию и закрыла глаза.

Когда узел запер ее, Марида заорала во все горло. Просто так. От радости. Каждодневный секс прекрасно подготовил ее для узла, распирающее чувство было вполне терпимым. Она знала, что сладкое наслаждение захватит ее целиком очень скоро, и тогда она уже не сможет вопить, а только постанывать, хныкать и скулить. Страстное рычание Нейтана добавляло удовольствия. А клыки, вцепившиеся в загривок, чувствовались как награда.

– Утром ты мне все расскажешь, не отвертишься, – пробормотала Марида. И уснула, не услышав ответа.

– Конечно, топтыжка. От тебя у меня нет тайн, – Нейтан потянулся за телефоном, гадая, кто прислал смс-ку, пискнувшую минуту назад. И удивленно округлил глаза – смс-ка пришла от Луизы, мамы Мишель, недавно проверившей здоровье Мариды. Текст был странный: “Нужно кое-что обсудить. Никому не говорите о встрече.”

Проводив Мариду в колледж, Нейтан отправился встретиться с Луизой в кафе. Ранее они не пересекались, хотя шапочно были знакомы. Нейтан догадался, что разговор коснется Мариды. Мишель говорила о мелких проблемах после падения, вправили лодыжку, сняли мышечное напряжение. Тогда тревоги у Нейтана не возникло. Марида выглядела вполне здоровой, а немного беспокойной она всегда была. Но из-за лодыжки Луиза не стала бы встречаться и секретничать.

Заказывать Нейтан, кроме чашки кофе, ничего стал. Марида закармливала его вкусненьким, есть чужую еду Нейтан разучился. Луиза тоже отказалась от еды и даже напитков, сразу выложила на стол папку.

– Нейтан, я скажу вам сейчас очень важные вещи, о которых пока никто не знает. Кроме меня, естественно. Думаю, вам тоже не стоит распространяться, – Луиза выжидательно замолчала.

– Я не болтлив. Но хотелось бы понять, к чему такая секретность.

– Вы поймете, – Луиза вздохнула, сцепила пальцы рук в замок. – Я много лет занимаюсь опухолевыми заболеваниями. У меня есть свои методики. Я могу прогнозировать довольно точно. Марида, к сожалению, в зоне риска. Она пока не болеет, но меры принимать стоит уже сейчас. Не ждать, заболеет или нет. У них это семейное. Через поколение. И к тому же Марида испытала сильный стресс. Это может толкнуть ситуацию в фатальную сторону.

– Где вы добыли такие данные? – Нейтан побледнел.

– Я не веду персональных исследований, только для статистики. В этой папке я специально собрала данные по их семье за тридцать лет. Смертность в два раза выше, чем в среднем по городу. Вы понимаете, что это значит?

– Луиза, у вас ведь есть решение? Иначе вы не стали бы со мной встречаться, – Нейтан верил и не верил. Он листал документы в папке и понимал, что поверить придется.

– Я бы не назвала это решением. Но факты таковы: умирали рано, в основном, омеги. Бездетные, или те, кто поздно завел детей. Я знаю, вы собираетесь пожениться с Маридой, заведите сразу ребенка. Вы сократите риск значительно.

– Марида сама еще ребенок, мы не планировали так рано.

– Нейтан, я не буду вас уговаривать и вмешиваться в ваши планы. Мариде повезло, что течка у нее наступила поздно. И вообще, насколько я поняла, была единожды. Но теперь, когда гормональный фон изменился, она уязвима, – Луиза тщательно собрала бумаги в папку и спрятала ее в портфель. – Повторю. Стресс. Страх за вашу жизнь. Чувство вины. Как бы не стало поздно.

– Я должен посоветоваться с ней. Сказать о болезни, она будет беречься. Я буду ее беречь.

– Не стоит посвящать ее в детали, поверьте. Марида впечатлительная, склонная к рефлексии и самоедству. Она накрутит себя так, что заболеет точно. А еще наверняка решит, что такая больная она вам не пара.

– Кто знает об этом? Мишель, Майкл? Ваш