Взгляд Иван отвел. Недопустима вольность. Кровь при виде такой вольности словно закипала. Ярость непонятная поднималась. Слова бы расслышать. О чем говорили… Любезничали? Или просила, о чем бесстыдно? После общения с ящеркой сегодня уже ничему не удивится.

- Ваш бабский удел, за мужиков бояться, - обронил Ягелло, рукой девицу около себя придерживая. – Ежели бы мы вас слушали, давно покорили бы нас дикие народы и нежить лесная вот в таких лесах обитающая.

- А ежели не вернетесь? – вновь тихо девичий вопрос прозвучал. – Как жить без вас?

Худшего боялась. Боялась потерять тех, кого сердцем и душой любила. Не думала, что однажды покоя лишится. Из-за незнакомца. До сих пор полагала, вместе с прошлым умерло и настоящее. Нет чувств, как ей говорили. Жизнь шла своим чередом, на месте оставаясь стоять. Странная фраза, но верная. Для здешних мест.

- Что за мысли черные? – не отступая, Ягелло девицу за плечики приобнял, в глаза заглянув. – Живы будем. Вдвоем сподручнее.

Остаток вчерашней ночи размышлял над сегодняшним мероприятием. В особь волчью обернувшись, мысли человеческие из потаенного уголка головы звериной вытащил, работать мозг заставив. Не хотел больше животным оставаться. Претило человеческой сущности. Иван своим появлением как глоток свежего воздуха принес.

- Я бы попробовать могла вместо вас, - тихо проговорила Василина, на молодого князя взгляд подняв. – Мне легче пробраться, знаешь ведь. И не тронет…

Знал. Только допустить не мог, чтобы женщина слабая мужскую задачу решала. Женский удел – домашний очаг оберегать, детишек рожать, мужа любить и слушаться. А уж мужчина должен о безопасности её думать. Оберегать.

- Даже не думай, - резко прозвучал ответ Ягелло. – Не девичье это дело, с нечистью воевать, - добавил, тем же тоном. - К рассвету вернемся. Ты только Любаву до того времени не оставь. Беззащитна она не в гробу находясь.

О любимой думал, беспокоился… Хотя, нет, не совсем верно. Беспокоился – за обеих. Правда, вида старался не показывать. Василина тогда начинала сильно нервничать. Себя винить во всем случившемся и происходящем. А в чем её вина? В том, что…

- Из-за меня вся беда… - вновь прозвучало.

Не впервой. Переубедить не получалось. Не ее выбор был, в эти земли отправиться. Вот как раз-таки выбора и не оставили. А то, что затем закрутилось-завертелось… И сам виноват был. Слишком спонтанно действовал. Необдуманно. За честь Любавы тогда испугался. Не снесла бы позора, случись непоправимое…

- Прекращай, не твоя вина, - тихо проговорил и показалось, поцелует сейчас…

Решение само пришло.

- Здравствовать вам желаю, - заявил о своем присутствии Иван, на поляну из чащи выступая. – Прощения прошу, ежели помешал.

Не смутилась девица, чего ожидал. Неторопливо от Ягелло отступила, вздохнув. Отвернувшись, глазки спрятала. Стыд всё же одолел? Не похоже. По-другому ведут себя те, кто неловкость чувствует. Здесь же…

- И тебе здоровья желаю, княжич, - проговорила тихо, взгляд на Любаву бросая, Ягелло.

Косу плела, с лентой играя. По новой. Каждый раз. Сердце кровью обливалось, когда смотрел на нее. Василина – рядом, живая, хоть и не совсем такая, как быть должна. А здесь – не видит и не слышит. Взгляд стеклянный, в одну точку устремленный…

- Прошу вас обоих, одумайтесь, - тихо, почти едва слышно, голос Василины прозвучал, а в голосе том – страх неприкрытый. - Не вернетесь ежели, с Любавой вдвоем пропадем.

Боялась. За себя. За Любаву. Как до мужчин донести всю опасность, не знала. Не слушали. Не желали.

- Да что ж ты делать-то будешь, - проговорил Ягелло, на девушку глянув. Не о нем, показалось, думает в данную минуту. – Вернемся, - с уверенностью твердой добавил, - А если на разговоры время тратить не станем, то и раньше обернемся.

До рассвета должны успеть. После… Как первые лучи солнца земли коснутся, не станет Ягелло-человека, волком обернется. А от волка там, куда путь предстояло держать, пользы мало.

- Дело Ягелло говорит, - кивнул Иван. – Выдвигаться пора, ежели под покровом ночи обернуться хотим.

Уже на несколько шагов отошли, голос Василины в спину раздался. Громкий. Испуганный. Почти с мольбой. Вот еще новость.

- Иван… - замер.

Обернулся в настороженном недоумении. Бросилась Василина в объятия, к груди прижимаясь мужской. Не стесняясь ни его, ни Ягелло. Как вести себя следует, представления не имел. Вот так открыто даже девки дворовые к нему свой интерес не проявляли. А тут девица по всему видно, благородная.

- Неосмотрительно… - начал осторожно, на Ягелло чуть взгляд