В столь поздний час дом, как правило, был погружен в темноту, а все его обитатели крепко спали. Абрахам, молодой лакей, обычно дремал на стуле в холле, чтобы открыть засов на двери, если кто-то вдруг припозднится. Сегодня, еще не переступив через порог, я понял: что-то явно было не так. Сквозь жалюзи на окнах гостиной пробивался свет и в световом окне над дверью горел фонарь.

Мне пришлось ждать дольше, чем хотелось бы. Я слышал скрип колес отъехавшего экипажа Таунли, а также улюлюканье и крики гуляк на Бродвее. В результате дверь мне открыл Джосайя, причем без обычной возни с задвижками и засовами. Вид у старика был крайне растерянным.

– Он пришел? – крикнул из малой гостиной судья. – Немедленно проведите его сюда!

– В чем дело? – отдав Джосайе шляпу, спросил я.

Автоматически взяв шляпу, слуга потянулся за моим плащом.

– Быстрее! – срывающимся голосом крикнул судья.

Джосайя посторонился и махнул рукой, приглашая меня в малую гостиную.

Секунду спустя я увидел капитана Винтура, распростертого на диване. Одна рука бессильно свешивалась с края. Его сюртук и жилет валялись на полу.

Миссис Арабелла стояла перед ним на коленях. Мистер Винтур нервно расхаживал туда-сюда перед диваном. Он посмотрел на меня, его лицо исказилось от отчаяния.

Не вставая с колен, миссис Арабелла повернула голову. В тусклом свете синяк на ее лице напоминал повязку на глазу. Шаль сползла с плеч, открыв моему взору белую сорочку. На груди алело кровавое пятно.

Глава 38

Бросившись ко мне, судья сжал мою руку:

– На Джона напали, сэр! Прямо на пороге нашего дома! Как я скажу его бедной матери, что его убили?!

Миссис Арабелла поднялась с колен и поплотнее завернулась в шаль.

– Милостью Божьей, Абрахам услышал его крики и открыл дверь. И должно быть, вспугнул негодяя.

– Он сильно ранен?

– Его ударили ножом. А еще рана на голове. Я отправила Абрахама за врачом. Вы разминулись всего на пару секунд.

Судья снова принялся мерить шагами комнату, при этом то и дело тихо стеная. Его ночной колпак съехал набок, и он потерял один шлепанец.

В комнате горели три свечи: одна на каминной доске и еще две – на приставных столиках с правой и с левой стороны дивана. Камин потух, в комнате было холодно.

Абрахаму сильно повезет, если он сумеет разбудить врача в такой час, подумал я. А еще больше повезет, если ему удастся найти такого врача, который отважится выйти ночью на улицу без вооруженной охраны. Какая жалость, что мы с Таунли не приехали чуть-чуть пораньше!

– Прошу вас, мадам, мне нужен свет. Не могли бы вы подержать свечу, чтобы я мог его осмотреть?

Миссис Арабелла взяла свечу. Я склонился над капитаном Винтуром. Тяжело дыша, он лежал на спине, голова покоилась на подлокотнике дивана. Его рот был открыт, и от него разило «румбо». Со стороны могло показаться, будто он просто отсыпается после разгульной ночи. Рубашка на груди с левой стороны пропиталась кровью. Шейный платок был использован в качестве перевязочного материала для раны. Отодрав окровавленную ткань, я обнаружил прямо под ключицей рану шириной примерно полдюйма, формой похожую на прищуренный глаз. Наверное, все-таки не пуля, а лезвие ножа. Судя по разорванной коже, нож был направлен вверх и вошел под углом. Из раны все еще сочилась кровь, которая, впрочем, уже начала свертываться.

– Мы должны что-то сделать, – сказала мне на ухо миссис Арабелла. – Причем очень быстро, или он умрет.

– Успокойтесь, мадам, – ответил я. – Держите повыше свечу, чтобы мне было лучше видно.

Пальцы правой руки капитана касались пола. Кончики пальцев купались в луже крови. Кровь закапала и ковер на полу. Я поднял руку раненого и повернул ладонью к себе. Ладонь и основания пальцев были в крови. Винтур, должно быть, схватился за лезвие, пытаясь вырвать нож из рук нападавшего. В противном случае нож мог войти не в плечо, а прямо в сердце.

Я отпустил окровавленную ладонь Винтура:

– А где другая рана?

– Здесь.

Поставив свечу, миссис Арабелла осторожно повернула голову мужа. Он потерял парик и шляпу. Череп был покрыт колючей щетиной, которая, к моему величайшему удивлению, уже начала седеть.

На левом виске красовалась большая ссадина с рваными краями. Я осторожно пощупал ее. Височная кость показалась мне твердой и гладкой, значит перелома, похоже, не было.

Я услышал за дверью шаги. В комнату со свечой в руке вошла Мириам. Она тоже была в неглиже.

– Как твоя хозяйка? – встрепенувшись, спросила Арабелла.

– Я снова уложила ее в постель, мэм, и дала ей капли. Думаю, теперь она точно уснет. – Увидев меня, служанка присела в реверансе. – Я не стала говорить, что это был капитан.

– Но где, ради всего святого, врач?! – спросил мистер Винтур.

– Сэр, прошу вас, не нужно расстраиваться. – Выпрямившись, я повернулся к миссис Арабелле. – Мэм, мы не можем ждать. Нам следует уложить капитана на импровизированные носилки, на створку двери например, и отнести его в постель.

– Но во время подъема по лестнице рана может снова открыться. И суета разбудит его мать.

– Тогда давайте принесем сюда матрас и положим его на пол возле дивана. Переложим капитана на матрас и постараемся устроить его поудобнее.

– Очень хорошо.

На мгновение у меня возникло странное ощущение, что мысли миссис Арабеллы витают где-то очень далеко, что сцена в гостиной – лишь интермедия. Но затем она резко повернулась и велела Джосайе принести из ее стенного шкафа тюфяк.

– И вскипяти воду, – добавил я. – Принеси чистую одежду и побольше свечей. А еще затопи камин. Здесь холодно. Мэм, у вас найдется баночка целебной мази? И корпия? Нужно перевязать раны.

Через час события приняли более благоприятный оборот. Капитана Винтура помыли, его раны перевязали, после чего устроили поудобнее. В комнате сразу стало уютнее, отчасти благодаря дополнительным свечам, а отчасти потому, что в камине жарко пылал огонь, пламя забиралось в дымоход и сырые поленья весело потрескивали.

Вернулся Абрахам, но без врача. У меня сразу отлегло от сердца. Я боялся за его безопасность на улицах, где царило беззаконие.

– Очень плохо, – проворчал судья. – Неужели для этого человека клятва Гиппократа – пустой звук? Неужели для них главное только деньги?

– Сэр, быть может, это даже к лучшему, – сказал я, поскольку узнал от Таунли, что в городе практически не осталось квалифицированных врачей. – Я напишу записку нашему другу майору Марриоту и попрошу прислать военного хирурга. Они отлично знают свое дело. Абрахам отнесет записку, как только за окном станет светлее.

Мы с миссис Арабеллой уговорили судью лечь в кровать, клятвенно пообещав разбудить его, если состояние капитана Винтура ухудшится. Джосайю