в книгу, но он ловко подхватил их платком, не дав испортить ценные страницы. – Вот, прочтите сами.

– Эм… А вы бы не могли вслух прочесть? – Майкл отвёл взгляд.

– Это почему ещё?

– Ну… Я… Я читать не умею, – наконец сознался граф.

– Совсем?

– Совсем.

– Вообще-вообще?

– Сэм, я же сказал! Зачем вы постоянно переспрашиваете?

– Привычка такая. Ладно вслух так вслух. Всё равно здесь очень скудно. Но хоть что-то… Ладно, читаю. «Ежели дух заточить в зеркале, то будет он в нём томиться, пока не призовут его».

Пастор закончил читать и снова поднял голову.

– И это всё?! – Разочарованию Майкла не было предела.

– Всё, – подтвердил викарий. – Скажите спасибо, что и это есть. Я и на это не надеялся. Не слышал я раньше о таких, как вы.

– А что, если здесь не про меня?

– Может, и не про вас, – согласился Сэмюель. – Зато про зеркало. Есть хотя бы с чего начать. – Он поднялся. – Всё, хватит пока. Идёмте пить чай!

Когда они уходили, один за другим гасли факелы, хотя викарий их не касался.

А вскоре странное существо и не менее странный ловец странных существ сидели за столом в небольшой гостиной и наслаждались чаем с обещанным печеньем.

– Бесподобно! – не уставал нахваливать граф. – Очень вкусно!

– Сам пёк!

– Вы и это умеете?!

– Когда столько лет живёшь один, и не такому научишься. – Пастор принялся перечислять: – Готовить умею, шить, вышивать, вязать… Ваша Светлость! Что случилось?

А Майкл вдруг весь переменился в лице и одними губами сказал:

– Роза! Моя Роза в опасности!

Он сорвался с места и помчался к выходу. Сэмюель не стал его окликать, он залпом осушил чашку, схватил одно печенье, целиком закинул в рот и резвым зайчиком понёсся за графом.

Эррингтон-парк

Несколько часов чтения пролетели для Розамунд незаметно, и она в который раз убедилась, что лучший способ сбежать от реальности – книга. Графиня зевнула, прикрыв рот ладошкой, и ненадолго смежила веки, чтобы дать на несколько минут отдых глазам.

И вдруг почувствовала, как к её лицу приложили что-то мягкое и начали с силой давить.

Глава 39

Розамунд попыталась вдохнуть, но конечно же у неё не получилось – сильная рука всё так же вдавливала ей что-то мягкое в лицо. Где-то в сознании пронеслось слово «подушка», но сейчас оно не имело ни малейшего значения. Попытка убрать подушку – или что бы это ни было! – провалилась, и тогда Розамунд принялась шарить вокруг правой рукой в надежде, что сможет найти что-то, что получится использовать как оружие, левой же она всё так же оттягивала подушку от лица, чтобы поймать хоть глоточек воздуха.

Душитель не ослаблял хватку, силы стремительно покидали Розамунд, но вдруг она нащупала то, что могло стать её спасением – подсвечник! Она схватила его и, молясь, чтобы не промахнуться, ударила напавшего. Тот охнул и выпустил подушку из рук. Графиня мгновенно вскочила и развернулась к преступнику, всё ещё держа окровавленный подсвечник в руке, другой же схватила себя за горло – её теперь душил не человек, а кашель.

– Мистер Атткинс! – борясь с приступом, воскликнула она.

Секретарь же прижимал ладонь к рассечённому лбу и ошалело смотрел на всё ещё живую жертву.

– Как? Почему вы не уснули?

– Что? – опешила она.

– Почему?.. – Вопрос он оборвал – успел прийти в себя и начал надвигаться на графиню.

Но и она не собиралась облегчать ему задачу. Напротив, Розамунд вдруг чуть ли не впервые в жизни по-настоящему пришла в ярость. Она перехватила подсвечник поудобнее и истошно завопила:

– Помогите! Сюда!

А затем, выбив убийцу из колеи, подскочила к нему, как следует замахнулась и врезала ему по челюсти подсвечником. В тот же миг в библиотеку ворвались два лакея.

– Схватить его! Он пытался меня задушить!

Лакеи с недоумением уставились на госпожу – та стояла с подсвечником, покрытым свежей кровью, в то время как лицо мистера Атткинса превратилось в кровавое месиво, – но всё же поторопились выполнить приказание.

– Это неправда! – выкрикивал графский секретарь, слова его при этом звучали странно, как если бы у него не хватало нескольких зубов. Ах да, вон они на полу. – Вы всё неправильно поняли!

Но его уже скрутили, и теперь лакеи молча ждали дальнейших распоряжений.

– Свяжите его и отведите в кабинет Его Светлости. Ни на секунду не спускайте с него глаз, пока Его Светлость не вернётся. И да… Пошлите кого-нибудь за ним к пастору Сэмюелю.

– Слушаемся, миледи!

– И… И унесите зубы.

– Зубы, миледи? – округлили глаза лакеи.

– Вон там. – Розамунд указала на них всё тем же многострадальным подсвечником.

– Ведьма! – сплюнул мистер Атткинс.

Графиня вздрогнула и покрепче сжала оружие. Секретаря увели, прихватив с собой и его зубы – их насчиталось аж четыре, – и Розамунд осталась в библиотеке одна. Только сейчас она поняла, в какой опасности находилась и что силы их вовсе не были равны. Подсвечник героем вернулся на столик возле кресла, в котором всего несколько минут назад сидела графиня. Усталость навалилась на неё, но ни за что на свете Розамунд сейчас не стала бы обратно туда усаживаться.

– Ваша Светлость! Миледи! – Взволнованный голос Долли вырвал её из внезапного оцепенения. – Что ж это такое! Мне когда сказали, не поверила! Вот же гада мы пригрели! Он мне никогда не нравился! Ах, миледи, вы вся дрожите, пойдёмте скорее отсюда! Нечего вам здесь делать. Чаю вам горяченького принесу.

Она осторожно дотронулась до госпожи, понуждая ту сдвинуться с места.

– Я в порядке, – успокоила её Розамунд, хотя сама вовсе не была уверена. Впрочем, идти она могла, да и мелкая дрожь почти прекратилась.

– Чаю всё равно выпить надо.

– С этим я спорить не буду.

Вдвоём они покинули библиотеку и направились к графской спальне.

– Миледи, а это правда, что вы ему зубы выбили?

– Правда.

– Да ну!

– Жалею только, что не все.

В это же самое время, связанный по рукам и ногам, Майлз Атткинс сидел на полу в кабинете графа и продолжал недоумевать. Всё складывалось как нельзя лучше: Его Светлость уехал и явно не собирался возвращаться в ближайшее время.