Наконец он обернулся к ней. В его глазах стояли слёзы, но на губах была улыбка.

— Спасибо, — сказал он. И в этом слове снова было всё.

Он достал свой обычный, современный телефон и набрал номер.

— Сеньор Бастуш? Это Тьягу де Алмейда. Да, я жив. Мне нужна ваша помощь. Срочно. Мне нужна лодка. Небольшая, быстрая, без лишних вопросов. В бухте у Мыса Рока. Да, в той самой бухте. Через час. И частный самолёт из Кашкайша до Понта-Делгады на завтрашнее утро. На два имени. Тьягу Рейш и Элара Вэнс. Да, Рейш. Я решил, что пора сменить фамилию.

Он закончил разговор и посмотрел на Лару.

— Сеньор Бастуш — поверенный моей семьи. Очень старый и очень верный человек. Он всё устроит. Через час мы будем в море.

Они стояли на берегу океана, двое беглецов, держа в руках судьбу мира. За их спиной, на вершине скалы, тёмным силуэтом на фоне светлеющего неба высилась Квинта-даш-Лагримаш — их тюрьма, их крепость, их проклятие и их спасение. Теперь это был просто дом. Пустой дом, который ждал их возвращения.

Глава 50. Сердце Атлантики

Океан встретил их неласково. Небольшая, но мощная моторная лодка, которую подогнал в условленное время молчаливый, похожий на старого морского волка человек сеньора Бастуша, резала крутые атлантические волны. Солёные брызги летели в лицо, ветер свистел в ушах, и Лара крепко держалась за леер, пытаясь совладать с подступающей тошнотой.

Тьягу, или теперь уже Тьягу Рейш, стоял у штурвала. Он вёл лодку уверенно, словно был рождён для этого. В его жилах текла кровь капитанов и мореплавателей, и сейчас, посреди бушующей стихии, это чувствовалось как никогда. Он был на своём месте. Он был свободен.

Они шли вдоль побережья, держась на безопасном расстоянии от берега. Позади оставались огни Кашкайша и Эшторила, а затем и всё побережье превратилось в тонкую, едва различимую полоску на горизонте. Они были одни в огромном, чёрном, дышащем океане.

— Куда мы идём? — крикнула Лара, перекрикивая рёв мотора.

— На юг! — ответил он. — Вдоль побережья до Алгарве. Там, в маленьком частном порту, нас будет ждать машина. А оттуда — в аэропорт Фару. Лететь из Кашкайша слишком рискованно. Они уже наверняка разослали ориентировки. Мы должны запутать следы.

Это был продуманный, хладнокровный план побега. Лара смотрела на него, на его профиль, вырисовывавшийся на фоне тёмного неба, и видела перед собой не печального призрака, а стратега, ведущего свою войну.

Через несколько часов океан успокоился. Вода превратилась в чёрное, гладкое зеркало, в котором отражались мириады звёзд. Тьягу сбавил ход, и рёв мотора сменился тихим, убаюкивающим урчанием. Он включил автопилот и подошёл к Ларе.

— Как ты? — спросил он.

— Жива, — она слабо улыбнулась. — Просто немного… ошеломлена.

Они стояли на корме, глядя на звёздное небо. Оно было таким огромным, таким близким, каким бывает только в открытом море.

— Я никогда не видел их так, — тихо сказал Тьягу, следя за её взглядом. — Из моего окна в поместье они всегда казались далёкими и холодными. А здесь… они живые.

Он взял её руку. Его ладонь была тёплой и сильной.

— Лара, — начал он, и его голос был серьёзным. — Я хочу, чтобы ты поняла. То, что нас ждёт на Азорах… это невероятно опасно. План, который мы нашли в книге, — это всего лишь теория. Мы не знаем, как поведёт себя камень. Мы не знаем, что произойдёт, когда мы попытаемся его расплавить. Шансы на то, что мы выживем… они невелики.

Она молча слушала его.

— Ты не обязана идти со мной, — продолжил он. — Я могу высадить тебя в Алгарве. Сеньор Бастуш даст тебе деньги, новые документы. Ты сможешь уехать. Начать всё сначала. Забыть всё это, как страшный сон.

Он говорил это, но его глаза умоляли её об обратном. Он только что обрёл свободу, обрёл жизнь, и мысль о том, чтобы снова остаться одному, была для него невыносима.

Лара медленно покачала головой.

— Во-первых, — сказала она, и её голос звучал твёрдо, — я единственный реставратор, который знает, как обращаться с проклятой астролябией. Во-вторых, без меня ты в лучшем случае устроишь пожар, а в худшем — взорвёшь половину Азорских островов. И в-третьих….

Она сделала шаг к нему, заглядывая ему в глаза.

— Куда я пойду без тебя, Тьягу? В мою пустую квартиру? К моей скучной работе? К моей жизни, в которой не было ничего настоящего, пока я не встретила тебя? Ты — самое невероятное и самое реальное, что когда-либо случалось со мной. И если нам суждено погибнуть в жерле вулкана, пытаясь спасти мир, — что ж, я не могу придумать лучшего финала для своей истории.

Он смотрел на неё, и в его глазах стояли слёзы. Но это были слёзы не печали, а счастья.

— Я люблю тебя, Элара Вэнс, — прошептал он. — Я любил тебя с того самого момента, как ты вошла в мой дом, такая живая, такая настоящая, и отказалась бояться моих призраков.

— Я тоже люблю тебя, Тьягу де Алмейда, — ответила она. — Или как там тебя теперь… Рейш?

— Какая разница, — он улыбнулся, и это была первая по-настоящему счастливая, беззаботная улыбка, которую она видела на его лице.

И он поцеловал её.

Глава 51. Мир за стенами

Рассвет в Алгарве был полной противоположностью туманной меланхолии Синтры. Тёплый, влажный воздух пах соснами и цветущим гибискусом. Их лодка бесшумно вошла в маленькую, укрытую от посторонних глаз частную марину, где среди роскошных яхт их уже ждал один-единственный человек.

Сеньор Бастуш был человеком из другого времени. Невысокий, сухопарый, в безупречном, хоть и слегка старомодном льняном костюме, он стоял на пирсе, опираясь на трость с серебряным набалдашником. Когда Тьягу и Лара сошли на берег, он не поклонился, но в его взгляде было вековое уважение.

— Сеньор Рейш, — сказал он, и его голос был сухим, как шелест старого пергамента. — Рад видеть вас в мире живых.

Он протянул Тьягу небольшой кожаный портфель.

— Здесь всё, что вы просили. Новые документы. Ключи от машины. И телефон, который невозможно отследить.

Тьягу открыл портфель. Внутри лежали два новеньких португальских паспорта на имена «Тьягу Рейш»