экипаж прибыл. Пройдите в носовую часть корабля. И позвольте, я скажу вам пару напутственных слов…

Ксандр умолк для пущего эффекта, а Лира подумала, что в игре больше не будет перерывов. Не будет вот таких вечеров. Балов. Масок. Только поиск подсказок – и так до самого финала.

– Живите долго и счастливо и не забывайте пить воду. – Голос Ксандра эхом разнесся по яхте, а вертолет тем временем опустился на палубу. – Делайте правильный выбор. Увидимся на финише. Ваш Ксандр Хоторн, конец связи.

На носу яхты стали появляться другие игроки. Лопасти вертолета перестали крутиться, дверь со стороны пилота открылась. Оттуда вылез мужчина в потертых джинсах. Нижнюю часть его лица покрывала густая щетина, и она была гораздо темнее, чем его волосы, в которых едва заметно проступала рыжина.

Лира почувствовала, как Грэйсон отреагировал на появление этого мужчины.

– Кто это? – тихо спросила она.

– Это? Тоби Хоторн, – ответил ей Грэйсон.

Глава 51 Грэйсон

Это было настоящим достижением – чувствовать себя величайшим лжецом в мире, глядя на человека, который когда-то двадцать лет притворялся мертвым. Но Грэйсон всегда был отличником – хотя и отвечал на все вопросы Лиры с минимальным количеством лжи. Каждая новая полуправда давалась ему легче, чем предыдущая.

Старик бы одобрил. Эта неприятная мысль мелькнула в голове Грэйсона, как только он увидел тезку своего деда и его единственного сына: Тоби Хоторна – Тоби Блейка для всего остального мира. Для Грэйсона его таинственный дядя остался бы не более чем незнакомцем, если бы не Эйвери и не тот факт, что Тоби любил ее как родную дочь, потому что когда-то любил ее мать, и то была истинная любовь Хоторнов – вечная и всепоглощающая.

Что, черт возьми, он здесь делает?

– У нас не хватает одного места сзади, – крикнул Тоби, не сводя взгляда с Грэйсона. – Ты можешь полететь со мной в кабине.

* * *

Грэйсон подождал, пока вертолет будет готов к взлету, и только тогда заговорил:

– Полагаю, тебе звонила Эйвери. – Благодаря наушникам, которые были надеты на них с Тоби, слова Грэйсона доносились только до ушей собеседника, а перегородка между кабиной пилота и пассажирским отсеком добавляла уверенности в том, что их больше никто не услышит.

– Вообще-то, это был Нэш. – Тоби бросил взгляд на Грэйсона и поднял вертолет в воздух так непринужденно, словно управлял обычной машиной. – Похоже, твой брат считает, что вас нельзя оставить без присмотра взрослых, хотя и не объяснил почему.

«Вот же мать-наседка», – подумал Грэйсон.

– Мне двадцать два, – сказал он Тоби. – Вряд ли я нуждаюсь в присмотре взрослых.

– Я помню себя в двадцать два. – Вертолет под управлением Тоби сделал длинную дугу, направляясь обратно к острову Хоторнов. – Почти весь тот год я проработал в команде рыболовов в Таиланде. Ненавижу лодки. Ненавижу воду. – Голос Тоби звучал хрипло, отчего создавалось впечатление, что разговаривал он редко. – Пожалуй, можно сказать, что я пытался возненавидеть свои двадцать два года, как ненавидел самого себя. – Тоби снова бросил взгляд на Грэйсона. – Ты только что подавил желание сказать, что Хоторны не пытаются.

Грэйсону пришлось признать: сидящий рядом с ним мужчина не ошибся.

– Мой отец здорово заморочил вам голову, ребята, – заметил Тоби, а Грэйсон снова подумал о том, как легко ему было возвести стену в своем сознании вокруг всего, что нужно было скрыть от Лиры. Эта мысль давила на него до тех пор, пока не исчезла, и тогда он сменил тему.

– Нэш сказал, что Иви вмешивается в игру?

– Да, сказал. – Тоби нахмурился, но ненадолго. Похоже, он гораздо дольше, нежели Грэйсон, учился принимать все как есть. – Я ведь думал, что у нас с ней что-нибудь получится, но Иви нужно лишь одно – чтобы я позабыл об Эйвери, словно она мне никто.

Иви была дочерью Тоби, а Эйвери – дочерью Анны, а значит, она не могла быть для него «никем». Тоби был рядом в ту ночь, когда родилась Эйвери. Он полюбил Эйвери задолго до того, как она узнала о его существовании, и Грэйсон знал, что Иви смотрела на Эйвери и желала получить то, что должно было принадлежать ей. Тоби. Состояние Хоторнов. Признание, что она одна из них. Вечную, всепоглощающую любовь.

– Эйвери – вот цель Иви. – Как только Грэйсон озвучил очевидное, у него в голове словно что-то щелкнуло. Если Иви нужно было, чтобы Лира проиграла, это явно означало, что она хотела, чтобы победил другой игрок. Их осталось немного, и среди них почти не было никого, кто мог представлять угрозу для Эйвери. Но Грэйсон точно знал, что у Иви было все, чтобы манипулировать одним конкретным игроком.

Он мог бы заметить это раньше – все они могли бы, если бы не были так сосредоточены на Элис, на другой угрозе.

– Саванна. – Грэйсону очень хотелось, чтобы в кои-то веки он оказался неправ. – Моя сестра. Дочь Шеффилда Грэйсона, – пояснил он уже для Тоби. – Это ее Иви пытается использовать.

– Черт подери, Иви! – хрипло воскликнул Тоби, но в его голосе не было злости.

Перед ними возник остров Хоторнов. Тоби повернул вертолет, делая очередную дугу – шире, чем нужно.

– Готов спорить на все, что угодно, что Иви позволяет твоей сестре думать, что это Эйвери убила вашего отца.

Теперь картина прояснилась – Грэйсон понял не только план Иви, но и боль и гнев Саванны. Мысленно перебрав в уме все, что ему было известно о «Грандиозной игре», он тут же догадался, к чему все шло.

– Расскажи все это Джеймсону и Эйвери, – сказал Грэйсон Тоби, зная, что они смогут прийти к тем же выводам, что и он. – И Алисе Ортеге.

– А еще я найду Иви, – ответил Тоби, – и постараюсь образумить свою дочь. А пока… – мрачно добавил он, – скажи своей сестре, что это был я. Скажи ей, что это я убил Шеффилда Грэйсона. Я нажал на курок.

– Но ты этого не делал, – возразил Грэйсон.

– Как и Эйвери, – парировал Тоби. – Твоей сестре будет тяжело справиться с настоящей правдой. Если Саванне нужна мишень с фамилией Хоторн, пусть это буду я.

Теперь они почти приблизились к острову. Теперь можно было разглядеть дом и участок леса, все еще обугленный после пожара, устроенного молодым Тоби.

– Я разрешил Эйвери провести здесь игру, – сказал Тоби, не отрывая взгляда от шрамов острова. – Мне не довелось стать жертвой собственных грехов, а это – «Грандиозная игра», создание головоломок, незабываемые впечатления – все это очень важно для Эйвери. Девочки Анны.