Хоторн всегда – постоянно – слишком сильно заботился о других.

– Точка зрения, – повторила Лира и вдруг уставилась на рулетку, а потом снова подняла глаза на Грэйсона. – Хочешь сказать, этот символ может быть не бесконечностью и не восьмеркой?

Делай все, чтобы она не отвлекалась от игры. Грэйсон взял руку Лиры в свою и нарисовал пальцем символ на ее ладони: одну петлю, затем вторую.

– Я вижу, – заговорила Лира. – Не в буквальном смысле, но…

Она оглядела расставленные вокруг них столы, лежащие на них маски.

И тут Грэйсон тоже увидел. Лира Кейн была удивительной девушкой. Неукротимой стихией. И она была права.

– Что, если это вообще не символ? – пробормотал Грэйсон, подняв руку к ее лицу и чувствуя под пальцами тонкий металл и драгоценные камни. – Что, если это всего лишь элементарный рисунок?

– Что, если это, – тихо ответила ему Лира, – маска?

Глава 47 Рохан

Рохан не возражал против того, чтобы попотеть – и подождать. Пар поднимался к потолку, а когда его стало много, он начал липнуть к зеркалам. Они запотели – за исключением тех мест, где было нанесено какое-то невидимое покрытие.

Водостойкое.

Рохана окружали четыре зеркальные стены, и теперь на каждой из них, примерно на уровне глаз, был изображен символ бесконечности. Однако в расположении символов были некоторые различия. Разный рост – разный уровень глаз. Рохан подошел к зеркалу, на котором изображение символа соответствовало его росту. Символ бесконечности наложился на размытое отражение его лица – и все стало очевидно.

Маска поверх маски.

– Умно, – сказал Рохан, и его голос эхом разнесся по зеркальной комнате сквозь пар, который с каждой минутой становился все плотнее. Переложив пиджак и рубашку в левую руку, Рохан поднял правую к своей маске, полученной в самом начале «Грандиозной игры».

Предмет с определенным назначением – такой же, как меч, такой же, как ключ. Рохан повертел в руках свою металлическую асимметричную маску, затем вышел в коридор, чтобы осмотреть ее с изнанки.

Она была выгравирована мелким шрифтом. Подсказка. Два слова, простые и понятные.

«Тактовый размер».

Вальс, танго, Clair de lune. Три мелодии, три разных размера. Три четверти, четыре четверти, девять восьмых. Он же играл на фортепиано, как не заметил?

Как не услышал? Не почувствовал?

Как и во всех правильно составленных головоломках ответ был простым – даже проще, чем подсказка.

Три четверти, четыре четверти, девять восьмых. Три числа. Рохан знал, куда ему идти дальше, даже если бы калла в музыкальной шкатулке не была сделана из белого мрамора с золотыми прожилками – как и одна из дверей в доме, похожая на сейф.

– Неплохо, – пробормотал Рохан себе под нос.

– Я польщен, – в конце коридора возник Джеймсон. Он посмотрел на голую грудь Рохана. – Оденься.

– Нечасто мне говорят эту фразу. – Рохан даже не пошевелился, чтобы облачиться в темно-синюю рубашку и фиолетовый смокинг. – Лира Кейн знает, что ты попросил меня копать под нее.

– И откуда ей это известно? – Лицо Джеймсона абсолютно ничего не выражало.

Рохан пожал плечами – ему было все равно.

– Я ей рассказал.

Джеймсон направился по длинному коридору к Рохану:

– Какого черта…

– Ты хочешь вышвырнуть ее из игры и с острова? – перебил его Рохан. – Справедливый вопрос, согласен. – Он смерил Джеймсона оценивающим взглядом, как тогда, на ринге. – Что-то не дает вам покоя, мистер Хоторн, и сдается мне, причина в какой-то тайне.

Рохан сейчас ходил по очень тонкому льду, но он всю жизнь только этим и занимался, и поэтому у него всегда и на все имелся запасной план. Он собирался выиграть «Грандиозную игру» и тем самым заполучить «Милость». Но если вдруг что-то пойдет не так, у него будет это.

То, из-за чего Джеймсон Хоторн сам не свой. Его тайна.

А важнее всего то, что он может использовать это, даже если выиграет. Проприетар «Милости дьявола» перекупает чужие секреты.

– Ты читал, что я написал? – раздраженно спросил Джеймсон.

«Однажды ты играл в мою игру, Джеймсон Хоторн. Чтобы попасть в нее, ты записал свою тайну и согласился расплатиться ею за проигрыш». Но вслух Рохан произнес:

– Проприетар никогда бы этого не допустил. Твой секрет в безопасности. От меня.

– Я был не в себе, – сказал Джеймсон, – когда записывал его.

– Кто из нас хотя бы раз не совершал опрометчивых поступков? – ответил Рохан и пристально посмотрел на Джеймсона. – Они не отпускают, да? Моя игра. «Милость»? – Рохан вернулся в лабиринт своего сознания, к тем крупицам информации, что там хранились, пусть даже не всегда четким. – Не могу не заметить некоторых параллелей. Лемниската, похожая на ту, что выложена в полу атриума «Милости дьявола». Толстые книги в кожаных переплетах. – Рохан надел смокинг на голое тело, не запариваясь по поводу рубашки. – Даже этот оттенок фиолетового такого же цвета, как те чернила, которыми ты записывал свою ужасную тайну, мне не известную.

Но даже знай Рохан секрет Джеймсона, он не смог бы извлечь из этого выгоду. Это было одним из условий сделки, которую ему предложили. Пользоваться информацией, полученной во время работы в «Милости», было строжайше запрещено. Но тот факт, что у Джеймсона Хоторна была тайна – что ж, это уже было не так однозначно.

В конце концов, тайны есть у всех.

– Музыкальная шкатулка, – продолжал тем временем Рохан, – и ключи, конечно, – все это перекочевало из моей игры в твою.

– Вряд ли это ты изобрел ключи, – парировал Джеймсон, но Рохан всегда безошибочно чувствовал, когда ему удавалось забраться под кожу своему собеседнику. Он был совершенно уверен, что до этой минуты Джеймсон даже не замечал, сколько всего в его игре ведет к «Милости», к Рохану.

– У тебя есть тайна, – повторил Рохан, и его аристократический акцент зазвучал еще четче, – и что-то лишило тебя покоя. – Он вытер пот с лица и шеи своей рубашкой, не сводя глаз с Джеймсона. – Если после завершения игры решишь, что тебе нужна помощь по любому из этих вопросов, весьма вероятно, меня можно будет купить.

И вот оно: сеть. Запасной план. Предложение одного джентльмена другому.

– Тебе нужны деньги, – ровным голосом заметил Джеймсон. Он, похоже, не собирался принимать предложение Рохана. Пока что.

– Нужны, – согласился Рохан, – но ты бежишь наперегонки с тикающими часами, потому что к тому времени, когда игра закончится, когда я одержу победу, они мне не понадобятся.

Глава 48 Рохан

Получив ответ на головоломку с музыкальной шкатулкой и испытывая знакомое удовлетворение оттого,