После этих слов Мымза вообще превратилась в замороженную селёдку на прилавке, с такими же выпученными глазами, открытым ртом; остальные затаили дыхание, ожидая, что ответит скрыга, но Клюка не стала ожидать её ответа, а, довольная собой, строго добавила:

− Насколько я знаю, мой урок третий, поэтому шустро сдали мне свои сочинения, у меня свободная пара, успею проверить и натолкать в журнал тесную толпу двоек. Синюха за дежурного, быстро встал, подобрался, собрал опусы, я жду.

В это время в класс зашелестел учитель математики Суши Вёсла, его большие роговые очки с громадными стёклами слегка приподнялись, он прижал подбородком свой портфель, открыл его, долго копался, пока не достал замусоленный листок. Тщательно его осмотрел, некоторым даже показалось, что он его понюхал, даже откусил краешек, потом поднял голову и скрипуче обратился к Клюке:

− Уважаемая коллега, мне кажется, что сегодня вторник.

− Неужели?! − воскликнула Клюка, и сухоморный ведьмачок покраснел, но, спохватившись, суетливо пояснил, тряся головой:

− Да-да, вторник, в этот день у меня первый урок.

− Что ж, почтенный Суши Вёсла, я не буду оспаривать ваше право, позвольте мне удалиться. − Она церемонно поклонилась, забрала тетради, которые принёс толстопуз, развернулась и, оставив ароматный шлейф духов «Мечта первоцветов», скрылась за дверью. Математик недоумённо посмотрел ей в след, шумно втянул в себя воздух, мечтательно проронив: «Бывают же…» – и поплёлся к столу.

Как прошли первые уроки, никто толком не заметил. Нудные математические примеры по подсчёту перезрелых тыкв и невесть куда сбежавшей воды из бассейна плавно перешли в рисование, один из любимых уроков школяров, но и он не внёс ни радости, ни оживления. Сколько бы ни прыгала среди парт учительница Кудря, она так и не смогла вывести класс из мрачной задумчивости. Особенно её поразил долговяз – тот стал похож на старую кондитерскую крысу, объевшуюся карамельными этикетками. Мымза также никак не могла прийти в себя после беседы с Клюкой. На перемене вокруг её парты клубились лиловые ведьмачки, пытаясь дать совет, отчего Мымза совсем впала в некую пространную яму. Крутила глазами без объяснений и звуков. В конце концов её оставили в покое. И вот наступил третий урок. Конечно, мало кто бы признался себе и окружающим, но его ждали с нетерпением и доброй осьмушкой страха. Прозвенел звонок, в класс вошла Клюка, её настроение разительно отличалось от утреннего. Было ясно: с ней произошло что-то таинственное, необъяснимое. Её движения, обычно порывистые, стали плавными, говорила она неторопливо, постоянно прерываясь, словно подыскивала нужные слова.

− Вы меня приятно удивили, − она осторожно положила тетради на стол и погладила их, − некоторые даже потрясли. Как это вам ни покажется странным, но я всем поставила за сочинение по пятёрке, хотя у многих хромала грамматика и постоянно проседала орфография. В этот раз я решила на них не обращать внимание. Так что мои поздравления!

В классе некоторое время подавленно молчали, пока дохлик Зеня не уточнил:

− Вы хотите сказать, что мы молодцы?

− В точку попал, стрелок ты наш.

− Тогда почему наша сыромясная толпа молчит? − Он вскочил на скамейку парты и обратился к классу: − Давайте возрадуемся и отметим это событие трёхкратным ура!

Мощное дружное «Ура!» обрушилось на учительницу и на портреты великих писателей, развешенные по стенам. В шкафу зазвенел хрусталь. Клюка замахала руками, пытаясь перекричать класс:

− Вы что, барсучье сало? Меня выгонят не только в три шеи, а раз в пятнадцать больше. Тоже мне, атака на Слоновьих буграх.

В классе перестали орать, но угомониться никак не могли. Тогда учительница подняла руку, сложила пальцы щепоткой, изображая голову гуся, и что-то стала говорить. Ребятишки вмиг умолкли, с интересом поглядывая на учительницу, а она с облегчением тихо произнесла:

− Так-то лучше… – Учительница немного помедлила и продолжила: − Но больше всех меня удивил, мало того… почти раздавил, так это долговяз Зумятица.

− Опа! − кто-то воскликнул, не удержавшись.

− Да-да, наш Зумятица написал самое лучшее сочинение… нет, не сочинение, а настоящее литературное произведение. Признаюсь, я не удержалась и прочитала его творение в учительской. Даже наш директор по достоинству оценил, а уж трудовик Дениска Бычий Глаз, вернее наш поэт Дениска, вообще был в восторге и решил опубликовать твоё сочинение в литературной газете «Хапливок» к празднику Солнечные Опилки. Конечно, если ты согласишься.

− Он согласен, − за него быстро ответил Зеня.

− Вот здорово! − захлопал в ладоши чих.

− Теперь я предлагаю вам всем послушать это сочинение, правда, я не знаю, как его назвать: то ли сказкой, то ли рассказом, похожим на чудесную новеллу. − Учительница взяла тетрадь из стопки, раскрыла её, прокашлялась и стала читать:

Рыжая Сказка,

так называется это произведение

Забытая история извернулась в тугое кольцо, словно змея, затаилась в кустах и ждала своего рассказчика. Время тогда было сумеречное, ватное, податливое, и его течение было неровным, с придыханием и долгими раздумьями у кривых перекрёстков, на которых черная грязная ложь всегда представала как истинная правда. И вот тогда небольшой хромой Бук вышел на тропу забвения, проскочил куст, где притаилась история, и выпрыгнул на поляну, усеянную красными маками. Среди них в сонном блаженстве нежилась рыжая Сказка. Хромой Бук остановился, почесал свою проплешину и в вялой задумчивости поплёлся в сторону рыжей.

Поймал он её легко, но, когда вытащил на опушку, Сказка взбодрилась, заскребла лапами, сверкнула изумрудным глазом и заскребла у него на душе заунывную песню. Хромой растерялся, присел на пенёк, вытащил короткую трубку и закурил. На глаза навернулись слёзы, он вздохнул, отпустил рыжую и жутко загрустил. Неожиданно Сказка не убежала, повиливая хвостом, а доброй собакой прижалась к его сапогу и стала нашёптывать добрый чудный конец, которыми славилась на всю округу.

С тех пор они неразлучны, а хромой Бук стал известным сказочником, бредущим по долгим дорогам, разносящим радость, потерявшимся во времени на границе дня и ночи, где тени переходят в тела.

Клюка закрыла тетрадь, посмотрела на ребятишек, затем подошла к совершенно потерянному долговязу, положила перед ним тетрадь и сказала:

− Знаешь, я всегда мечтала так писать, но вот как-то не сложилось, − посмотрела на него и, улыбнувшись, добавила: − Сказать, что ты молодец, – это ничего не сказать. Одно могу тебе посоветовать: пиши больше, чаще, у тебя есть талант, не закапывай его, развивай, трудись. Я очень горжусь тобой!

Глава 13

День обещал быть необычным. Крыня ощущал приближающееся событие, которое будет значительным, радостным не только для него, но и для его друзей. Малыш не знал почему, но был в этом уверен.