плохого не посоветует, слушай его, и тогда многое тебе откроется и знатно прилетит.

Больше Крыня не стал спорить, взял коробчонку, побежал в школярий, время уже основательно поджимало, как резинка на тесных носках.

Необычность дня накрыла всех первачей школярия. Даже долговязу Зумятице по дороге прилетело трёхколёсное лицо и строго предложило заняться ловлей утренних бликов:

− Надо собрать оконные три банки по пол-литра с луж, толкай только в термос, с пруда и речных можешь в любую посуду засохатить, а вот для бликов с мокрого коня нужен резиновый мешок. Не забудь и не перепутай, − увещевало его трёхколёсное лицо, потом со скрипом укатилось за кусты ивы.

Долговяз после этой встречи долго стоял в нерешительности, потом всё-таки пошёл, но окружной дорогой, сплёвывая через плечо.

А у школярия уже творилось невообразимое. Угрюмые грузчики с Портовой разгружали бидоны с красками. Другие тащили леса к стене, где мастеровые их устанавливали. Среди них петлявой собакой шнырял сумрачный директор и деловито давал советы. Он был заполнен значимостью предстоящего по самые ноздри, отчего не мог стоять на месте. У полисадника за дощатым столом сидел трудовик, он же поэт хапливок Дениска Бычий Глаз, и записывал желающих вступить в общество вольных помощников художникам. Желающих собрался добрый мох, но когда Дениска заявил, что их не отпустят с уроков, а работу надо будет делать в свободное от школярия время, то их значительно убавилось, до небольшой осьмушки. Для Крыни было самое удивительное, что среди этой осьмушки он увидел нагловатого Обормота, тот ему приветливо улыбнулся, помахал рукой, как старому товарищу, чем огорошил малыша окончательно.

Девчонки плотной толпой кружили вокруг Фу, настырно подглядывая, как он делает на бумаге большие наброски фрагментов картины. Клюка пыталась их отогнать, но они тут же собирались в кучку, когда учительница отвлекалась на кого-нибудь. Наконец рабочие воздвигли леса, старший из них сдал работу директору, и они угрюмой толпой отправились в сторону порта. Директор Змыдень запрокинул голову, довольно присвистнул и громко заявил, что теперь его школа настоящий ковчег. В это время во двор забежал запыхавшийся мэр Зудяка в помятом пиджаке и с запачканными мелом локтями. Он быстро, по-птичьи, окинул взглядом леса, прищурился, целясь на самый верх, и не успел его остановить директор школярия, как мэр быстро ринулся вверх по лесам. При этом он безостановочно вещал, как порченое старое радио на бабушкином подоконнике.

− Величие образования не может складываться из простых вещей, оно должно подкрепляться крепким словом, твёрдой рукой, − проверещал мэр на первом этаже лесов, затем хмыкнул, пробурчал себе под нос целую вереницу заплутавшихся слов и кинулся на второй.

− Эк его понесло, − тяжело вздохнул директор школярия, − как бы не вынесло на крышу.

Опасения директора оказались лишними: мэр на втором этаже упёрся своим тучным телом в перекладину, вскинул руку, указывая в сторону кинотеатра, и оповестил:

− Неуклонно будем расти в правильном направлении… − В это время тонкая перекладина не выдержала такого напора, лопнула, и тело мэра полетело вниз. Достигнув благословенной земли, то есть щебня, оно, то есть тело, подпрыгнуло, словно мячик, повернулось на бок и изрекло: − Вот это лишнее, будем принимать меры.

Мэр подскочил и вприпрыжку скрылся за школярным забором.

− Если с лесов свалился мэр, − невозмутимо заметил директор, − то это хорошая примета, дальше работа пойдёт без сучка без задоринки. Можно сказать, будет хороший результат без помех и промахов.

Под всеобщий смех трудовик Дениска начал разбивать ребят на группы для раскрашивания стены. После чего предложил: пока чих Фу будет делать набросок, всем идти на уроки. Директор как только услышал слово «урок», так сразу застрожился, немного надулся и важно велел отправляться к источнику знаний. Однако конопатая Мымза захныкала и громко заявила, что пока Фу не проведёт первую черту, она не сдвинется с места.

− Можете даже бульдозером меня толкать, не уйду. − Она сложила руки под мышками, дерзко задрав нос. А панцирь Обормот как-то странно на неё посмотрел, будто впервые увидел, встал рядом с ней в такую же позу и заявил:

− Правильно, я за.

− Что значит «за»? − опешил Змыдень.

− За предложение славной девчушки, − невозмутимо ответил Обормот.

Мымза от последних слов Обормота растерялась, смущённо посмотрела на панциря, сложив губки трубочкой, он же ей лихо подмигнул. Вот тогда она густо покраснела, нервно заморгала, но никто не обратил на неё внимания, потому что все вольные помощники быстро сгрудились вокруг них в твёрдой решимости не уходить. Тогда директор махнул рукой.

− Давай, гений, начертай что-нибудь, а то уроки сорвёшь, мне тогда из городского управления снесут торчащие предметы.

Чих Фу растерялся, повертелся но, увидев Крындлю и Зумятицу, кивнул им головой. Малыш сразу понял, в чём дело, толкнул локтем долговяза и направился к чиху.

− Мы с Фу пойдём, надо же подстраховывать.

− Ага, − от спешки долговяз даже спотыкнулся.

− Э-э-э, так не пойдёт, − заявил Обормот, − коли идти, так всем вместе.

− Стоп, − директор мгновенно взял ситуацию в свои руки, − никаких торгов, это вам не базар охламонов, а творческое мероприятие, поэтому с Фу остаются два первача, Крыня и Зумятица, а также учитель трудов Дениска. Он выправит перила после восхождения наших властей. Остальные брысь по классам, а то вместо разрисовок стены получите задание разносить песок в тарелках.

− Песок-то зачем?

− Что-то много разговоров, после первого штриха вас как ветром должно сдуть, − уже основательно рассердился директор школярия.

− Давай, Фу, приступай. − Дениска хлопнул по плечу чиха, и тот вздрогнул от неожиданности, втянул голову в плечи, но малыш с долговязом подпёрли его с двух сторон, и они пошли на леса.

− Начнём с головы, − прошептал Фу, − это в пятой секции.

− Где? − не понял Зумятица.

− Я пронумеровал все леса, это вот тут. − Он показал на листок со схемой, нарисованной карандашом.

− Понял, пошли. − Долговяз протянул ему руку и потащил на верхний уровень. В полной тишине они поднялись, и тут у чиха затряслись ноги. Он осел, Крыня подхватил его, а долговяз сунул кусок угля.

− Рисуй, не робей, на нас смотрят, − проговорил Зумятица.

Чих робко взял уголь, положил руку на шершавую серую стену, погладил её, потом посмотрел вверх и увидел высоко в голубом небе одинокого коршуна. Потом резко провел полосу. Уголь крошился мелко, но оставлял жирную черту. Снизу послышался радостный крик, кто-то захлопал в ладоши, директор радостно басил, что это судьбоносная черта, за которой откроется новое будущее их школярия.

− Никого не слушай, − смеясь, сказал Крыня, − рисуй, теперь