что эти воды не убивают разум. Они забирают его и наполняют им себя. Добро или зло — неважно, всё остаётся в озёрах. Но за века получилось так, что к водам приходили люди и существа не с добрыми намерениями, а с жаждой власти или мщения. И поэтому озёра густели и чернели всё больше.

Рагор замолк на мгновения, задумавшись.

— Мы не знаем, почему они выбрали его, — наконец сказал он. — Возможно, множество разумов объединились в один, сойдясь в общих целях. И Скарад оказался первым, кто вошёл в озёра после того, как это произошло. Выбор мог быть случаен.

— Но цель одна, — понял Велехов. — Он хотел мести? Кому?

Рагор ответил не сразу, но всё же произнёс:

— Берегиням. Мне неизвестно, что случилось между ними сто лет назад. Я не знаю, почему он возненавидел их. Скарад был одним из нас. Серебряным драконом-оборотнем. Но он вошёл в озёра, пролежал под водой несколько дней, а потом… вышел.

— Вот как, — удивился Никита.

— Его кожа потеряла цвет, — продолжал Рагор, — глаза и броня почернели, как и вся его кровь. Его тело умерло, но стало носителем единого сознания озёр и невероятной силы. Шевелением пальцев Скарад направлял воды мрака в реки Навии, испарял в воздух и проливал дождём. Он овладел умами и сознаниями всех, кто жил на этих землях. Все, рождённые в Навии или испившие вод из её источников, подчиняются его воле.

— То есть если выпить воды в Навии, станешь рабом повелителя? — поняв это, Велехов искренне поразился.

— Да, — подтвердил Рагор. — Неважно откуда — из колодца или реки, нужно всего две-три кружки, и своя воля покинет тебя. А если выпьешь воды из самих озёр Мрака, хотя бы один глоток, — покинет и разум. Тогда погибнешь.

— Ясно, — Никита вздрогнул, осознав масштабы власти Скарада.

Сотни тысяч существ служат ему рабами, даже не зная, почему это делают.

Золотой дракон продолжил:

— Изначально главными врагами нового повелителя стали Рилева и Вулавал — земли белых волков. Твоих предков. Берегини создали оружие, управляющее силами природы, и отдали ключи от него оборотням Вулавала. И Скарад сделал всё, чтобы завладеть ими. А Рилева оказалась на его пути.

Улыбка внезапно тронула губы Рагора:

— Об неё он и разбился. Все земли сражались в великой войне, но воины Рилевы и Вулавала переломили её ход в нашу пользу. Их победы обратили солдат Навии в позорное бегство. Только сами княжества были полностью уничтожены.

— Уничтожены? — удивился Велехов, вспомнив прекрасный город. — Рилева?

— Каждый город княжества Левой реки был обращён в пыль, — ответил Рагор. — То, что ты видел — это новая Рилева, восстановленная Иваном из руин.

Никита поражённо обдумывал всё, что узнал.

— Как же вы просмотрели такую угрозу? — спросил он. — Если берегини когда-то победили Навию, как получилось, что это княжество снова готово всех угробить?

— Тогда берегини решили, что запереть Скарада будет достаточно, — объяснил оборотень. — Нарушив его связь с озёрами Мрака, они ослабили его и закрыли Навию.

— Всю территорию? — удивился Велехов.

— Да, — подтвердил Рагор. — Защитное заклятие было пущено по рекам, протекающим по границам княжества. Тогда из армии Скарада оставалось несколько сотен воинов, а сам он был смертельно ранен в подземельях Темника — своего главного города. Там и оставлен умирать.

Никита покачал головой:

— А потом, выжив и просидев сто лет в заточении на территории своего княжества, он отдохнул и решил попробовать снова.

— Так и есть, — ответил Рагор. — И мы снова на пороге войны. Если победим, то не повторим ошибок. Скарад и все его верные слуги отправятся в вечный сон, а не в заточение, и великие талисманы будут уничтожены все до единого.

В дверь каюты внезапно постучали и на пороге появился Вурда.

— Входим в Алавию, — сказал он Рагору и весело взглянул на белого волка: — Ну? Готов подняться на палубу для торжественного входа в порт?

— Торжественного? — переспросил Никита.

Ворлак усмехнулся:

— Через пару минут твоё путешествие закончится. Всё позади, так что можно раскрыть тайну. В городе уже прошёл слух о прибытии белого волка. Думаю, встречающих будет много.

* * *

В свете дня корабль преобразился. Яркое солнце нежилось в ткани его парусов, и белые флаги развевал ветер. Команда на палубе облачилась в парадную одежду.

Ответвление реки широкой синей полосой вело к высокому скалистому берегу, на котором, словно сверкающий мираж, возвышался город из белого камня. Множество пышных садов цветными пятнами украшали улицы и крыши его домов. Высоко в небо поднимались тонкие башни, источающие сияние. Длинные каменные причалы вдоль берегов пестрели — людей там было больше, чем места.

Напротив облицованного берега, в стороне от курса корабля, идущего в порт, из воды поднималось строение. Издалека казалось, что это скалы, удивительным образом сточенные в огромную арку. С боков сооружения располагались причалы, а проход под сводами арки оставался открытым для кораблей.

Вурда, заметив внимательный взгляд Никиты на необычное сооружение, объяснил:

— Алавийские врата. В твоём мире выходят на Байкал.

— На озеро? — удивился Велехов.

Ворлак засмеялся:

— Ну да. Знал, что входные и выходные точки врат в наших мирах не совпадают?

Никита покачал головой:

— Нет.

Зато стало понятно, почему Иван не решился доставить его до врат в Алавию по внешнему миру. Четыре тысячи с половиной километров было бы от дома до Байкала. И никто не помешал бы на хранителя и там поохотиться.

На палубу корабля поднялась Арнава, взглянула на белого волка вскользь, причинив этим новую боль, и встала рядом с Рагором.

Никита, вопреки всему, не мог отвести от неё взгляд. Момент холодной встречи прошёл, и теперь остались лишь ощущения. Те, что были с ним три года. Связь, за которую он цеплялся в надежде снова встретиться с Арнавой. Берегиня словно не видела его, но… Велехов не верил ей. Вспоминал её улыбку и пальцы на своей груди, когда казалось, что она держит ими сердце внутри. Она была искренна тогда, а вот сейчас… лгала.

Корабль под радостный гул голосов вошёл в порт Алавии. В воздух взметнулось множество цветных лент. Люди бросали их с причалов, приветствуя золотой парус.

Никита видел, что все смотрят на его белую шерсть, так сильно выделяющую его среди остальных. Это было странное