доверили три года назад. Знала, какая кровь течёт в нём и понимала, что однажды он может стать хранителем. Но вот он и стал. А значит — то, что предначертано сбывается, и ничего уже не изменить.

— Я тебя не забыла, — улыбнулась берегиня. — Но обнять тебя на глазах у всех — значит показать, что мы с тобой знакомы, а этого знать никто не должен.

Велехов хотел спросить, почему это вдруг стало тайной, но неожиданно для него самого из уст вырвался совсем другой вопрос:

— Что связывает тебя с Рагором?

— Мы дружим много лет, — ответила Арнава, поняв чувства хранителя. — Пусть этот страх отпустит тебя. Ничего ни с кем меня не связывает. Кроме тебя.

Это было правдой, и берегиня сказала её с лёгким сердцем. А потом окинула белого волка восхищённым взглядом:

— И человеком хорош, и зверем прекрасен. Только силу свою ещё не набрал. Но это скоро догонишь. Обращаться уже умеешь?

Арнаве было нужно поговорить с хранителем лицом к лицу и, наконец, сделать то, для чего она здесь.

Никита испытал волнение, хотя и знал что сможет сменить облик, и опустил голову в поклоне:

— Для тебя, берегиня, попробую.

Обращаться стало проще, но когда его тело охватило прозрачно-синее пламя, сознание Велехов всё же потерял. Очнулся он через мгновения, и кровь ещё кипела, но теперь это стало приятно и безболезненно.

На песке рядом лежала одежда Арнавы, и Никита быстро поднялся, осматриваясь в поисках берегини. Она вынырнула из озера, поплыла к берегу и встала на мелководье. Тонкая, прозрачная от воды туника прильнула к телу девушки, не скрывая ничего из её красоты.

Никита едва справлялся с удивлением.

— Что это ты делаешь? — спросил он, когда Арнава подошла.

Находиться рядом с берегиней даже на расстоянии было тяжело, а сейчас она остановилась так близко, что Велехов чувствовал её дыхание на своей голой груди. Арнава приложила к ней ладонь — туда, где билось сердце. И Никита снова испытал это чувство: казалось, что рука девушки сжала его сердце изнутри и стоит ей свести пальцы — и биение остановится.

— Что ты делаешь? — напряжённо повторил Велехов.

— Хочу узнать, насколько глубока наша с тобой связь, — прошептала Арнава.

Она смотрела в его глаза с интересом, словно ждала, что он будет делать.

Никита замер ещё на мгновения, пока мир вокруг исчезал, и чувство к берегине заполняло его сознание от края до края. Но ещё понимал, что происходящее по многим причинам невозможно. Что должна испытывать к нему Арнава, чтобы просить верховную берегиню о тайном свидании с ним? Чтобы, не боясь, стоять обнажённой рядом с оборотнем с тёмной кровью, зная, что он чувствует к ней…

Никита припал к губам Арнавы, крепко сжав её в объятиях, упиваясь наслаждением от её прекрасного тела в своих руках. Если она так хочет, он сделает всё…

Внезапная боль ударила низ живота, руки свела судорога, и сквозь красную дымку перед глазами вспыхнули огни чёрных башен Темника. Ветер крутил смерчи из пепла, донося рёв драконов и стук кузнечных молотов. Под ногами скрипели камешки, и тропа в скалах вела на знакомую площадку.

— Нет… — Велехов похолодел.

Берегиня осталась в его объятиях! А Таркор ждал его с хищной улыбкой.

— Арнава, если ты меня слышишь… — зашептал Никита.

— Никто тебя не слышит, — засмеялся черноглазый оборотень. — Это лишь твоя память.

— Я с тобой, гад, здесь ни разу в жизни не разговаривал! — зарычал Велехов.

Таркор расхохотался:

— Моё сознание — часть тебя, хранитель. Вместе с моей кровью ты получил и мои воспоминания.

— Ещё раз позовёшь, загрызу! — взорвался гневом Никита.

Оборотень остался этим доволен.

— Ты точно моя кровь, — заметил он. — Смирись с этой мыслью. Ты принадлежишь мне и повелителю, ты будешь хорошо служить нашим целям.

— Каким целям? Разрушить Алавию? — Велехов холодел всё больше, не зная, как вырваться из этого плена.

— А после Алавии станут пылью остальные земли нашего мира, — улыбнулся Таркор, — а может, и твоего.

Серая пустошь перед городом внезапно открыла взгляду обломки — кирпичи и доски, когда-то сложенные в стены и крыши домов. И на всём этом лежали обугленные кости людей. Вперемешку, так словно тела были разорваны и разбросаны по частям.

Так выглядит земля после войн и пожаров. Так будет выглядеть Алавия, за ней Рилева, а за ней внешний мир, у которого не будет шанса выстоять против силы Скарада. Ничто не остановит землетрясения, ничто не спасёт от потопа, бурь и ураганов, и никакая армия людей не выстоит против аркаидов и сурвак.

— Ничего у тебя не выйдет, — прошипел Никита.

Но он и сам себе не верил. Как он мог помешать, бессильно царапая пальцами воздух?

Тёмное небо внезапно раскрасила яркая вспышка, и на площадку, сметая камни и пепел, стремительно опустился дракон с гладкой броней, отливающей лазурным цветом. Велехов поражённо замер, глядя на него. Ведь он никогда не видел этого дракона в жизни, лишь случайно услышал о нём от Владимира.

Лазурный дракон был меньше других рептилий, изящней, с благородными изгибами тела и длинной гривой густых серебряных волос, покрывающих голову и шею. И пока Никита поражённо разглядывал его, Таркор радостно зарычал:

— Так ты уже рядом⁈ Хорошо! Не терпится сдохнуть⁈

Воздушная волна от взмаха крыльев дракона ударила в красное небо видения, разбив его на осколки. Плен сознания разрушился, и голос Арнавы привёл Никиту в чувство.

— Тебя позвали, — напряжённо сказала берегиня. — Таркор?

— Мне помогли, — прошептал Велехов. — Лазурный дракон. Не знаю, откуда взялся…

Никита замолк, увидев кровь на своих чёрных когтях, и немедленно сделал шаг назад. Оказавшись в видении с Таркором, здесь он сжал Арнаву так, что на её плечах остались кровоточащие ранки.

— Не волнуйся, — берегиня взглянула на красную каплю, стёкшую по её руке, — кровь тёмного оборотня играет с тобой, хочет взять верх. Чем больше ты даёшь ей гнева и ярости, тем сильнее она становится.

Перед глазами Велехова так и стояли пустоши Навии, и он тяжело сглотнул:

— Я видел, что будет, если дать этому волю. На этот раз не только я. Ты знаешь о лазурном драконе?

Арнава вновь подошла к Никите, и он отступил, но берегиня удержала его, взяв за руки.

— Не бойся, — улыбнулась она,