В вихре последствий

Кайл

— Что, черт возьми, это было? — рявкнул Дерек, но я не мог ответить. Воздуха будто не хватало. Ли сидела на полу, свернувшись, и смотрела на меня испуганно, как будто я был чудовищем. Ее запястье… Господи. Я опустился на колени, чувствуя, как внутри все ломается. Ни одно слово не могло описать, насколько я был ничтожен.

— Я не хотел… — бормотал я, проходя туда-сюда по гостиной. — Честно, я не хотел, Дер.

— Я знаю, — ответил он спокойно, подняв руки. — Просто остановись на минуту, ладно? Все нормально.

— Ты видел это? — выдавил я, в панике хватая воздух. — Это я сделал?

— Нет. — Он схватил меня за плечи, усадил на диван. — Ты не мог. Так что заткнись и просто дыши.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла Кэм. Закрыла тихо за собой дверь, но с таким видом, что стало ясно — сейчас мне влетит.

— Кэм, — я поднялся, — с ней все…

— Слушай сюда, придурок, — прошипела она, сжав кулак и вцепившись мне в воротник. — Если ты хоть раз снова тронешь эту девочку, я вырву твое гребаное сердце. — Она толкнула меня в грудь. — Понял?

— Кэм! — вмешался Дерек. — Остынь, он не хотел…

— Да плевать, что он хотел, — огрызнулась она, не отводя взгляда. — Он больше не прикасается к ней. Никогда!

— Кэм, я… я не понял, что держал ее за запястье, — сказал я, чувствуя, как голос срывается. — Я выпил, я не думал. Прости.

— Ага, — фыркнула она. — Она сбежала от одного урода, который бил ее, чтобы попасть к другому? Отлично, Картер. Просто отлично.

Сердце остановилось. — Что ты сейчас сказала? Какого еще урода?

— Не лезь туда, Картер, — холодно бросила она. — Я и так храню достаточно твоих тайн. Это не моя история.

— Какая история? Что с ней случилось? — я шагнул вперед, но она не отступила.

— Может, стоило спросить у Ли, почему она сюда переехала, прежде чем орать на нее и пугать до смерти? — прошипела Кэм. — Ты реально не видишь, какая она? Я же говорила — хрупкая, как стекло. Предупреждала держаться подальше. — Ее глаза сузились. — Теперь молись, чтобы она снова не сбежала. Потому что если она вернется в Луизиану — ей конец.

Слова ударили прямо в грудь. — Что это значит?

— Это значит, что эта девочка пережила больше ужаса, чем ты способен вообразить, — процедила Кэм. — То, через что прошла Ли, заставило бы любого молить о смерти. — она покачала головой, выдохнула.

— Знаешь, я бы не удивилась, если завтра она просто исчезнет. Я бы сама ушла, будь я на ее месте. — И вышла, хлопнув дверью.

Дерек тяжело вздохнул рядом:

— Черт… Что вообще происходит, чувак?

Я не знал.

Но собирался выяснить.

Ли

Я часто думала о смерти.

Будь то случайность или что-то… «не совсем случайное». Бог знает, отец не раз грозился меня убить. Он и в детстве-то меня не любил, а в восемнадцать стал ненавидеть еще сильнее. Наверное, я всегда знала, что была его самым большим сожалением — но особенно остро это чувствовалось в такие дни, как этот… Когда губа распухшая, глаза налиты кровью, а спина болит так, что хочется просто рухнуть на пол, как собака, за которую он меня принимает, и выть.

Я больше не могла так жить.

Он бы и правда меня убил, если бы я осталась. И я ненавидела себя за то, что все еще хотела остаться. Ненавидела за то, что где-то глубоко все еще заботилась о человеке, который сделал со мной это.

Это было дно. Настоящее.

Я до смерти боялась умереть здесь — на полу дома своего отца, чтобы никто даже не заметил, что меня нет. Мне нужно было уйти. Бежать.

Я больше не могла дышать этой жизнью.

Отец забрал у меня все — за то, что виноват был другой, Перри Франклин. Хотя я тоже понимала: сама виновата. Не должна была идти на выпускной. Осмелилась ослушаться — и вот теперь расплачиваюсь.

Я лежала, свернувшись клубком, пока он не устал бить и не рухнул на диван.

Еще немного подождала, пока его громкий храп не заполнил тишину.

Это был мой шанс. Последний.

Единственная возможность вырваться из этой жизни.

У меня не было будущего в этом городе. Не было жизни.

Я должна была вернуть себе право на нее.

Я больше не хотела жить с этим чувством безысходности, которое медленно убивало изнутри.

Нужно было отпустить прошлое. Нужно было жить.

Тихо, почти не дыша, я пошла в комнату и достала две дорожные сумки, заранее собранные и спрятанные на случай такой ночи. Потом просунула руку в прорезанную боковину матраса и вытащила небольшой сверток с деньгами — те, что копила годами.

Каждое движение отзывалось болью, но я заставила себя идти дальше.

Вытерла пот со лба, глубоко вдохнула — воздух заполнил легкие, очистил, напомнил: я жива.

Дождалась темноты. С ней пришла и невидимость.

Шанс сбежать.

Он спал на диване, пьяный от виски и власти.

Я видела его оттуда, где стояла — на лестнице, в полутьме.

Мне нужно было быть смелой.

Найти в себе храбрость уйти.

Сделать хоть один шаг.

Я должна была уйти.

Оставаться больше нельзя.

Я спустилась вниз, прижимая ладонь к бешено колотившемуся сердцу, стараясь не дышать слишком громко. Он мог проснуться. И тогда — конец.

Я боялась этого куда сильнее, чем смерти.

Смерть, по сравнению с этим, казалась почти милосердием.

Я знала — где-то внутри меня жила тьма. Я чувствовала ее.

Да, я была эгоисткой, оставляя его одного. Но я больше не могла по-другому.

Ноги сами несли меня — к двери, наружу, все дальше от этого дома и той жизни.

Я не знала, что ждет меня за пределами Монтгомери.

Но знала одно: если останусь — умру.

Все было просто.

Назовите меня эгоисткой, но я не была готова умирать.

Я хотела пожить. Хоть немного. Хоть один день.

Когда я добралась до автостанции в соседнем городе, пальцев на ногах уже не чувствовала. На пятках — волдыри, на спине — огненные полосы. Но запах свободы кружил голову. Сердце билось быстро, как от полета. Живот сжимался,