– Все мы порой совершаем ошибки, и Дидо в том числе. – Его величество как будто уже не торопился. В его голосе появились резкие нотки. – Однако в нашем деле ошибок быть не должно. Предательства я не прощу. Вы меня поняли? Иначе я не отвечаю за последствия.

Я не был уверен, кому именно предназначались эти слова: государь устремил взгляд куда-то в пространство между мной и Арлингтоном.

Затем его величество отвернулся и зашагал прочь. Я последовал за Арлингтоном в его личный кабинет. Милорд поскреб подошву туфли совком для угля, затем сел за стол, отпер ящик и достал бумагу.

– Между нами и Францией сейчас идут переговоры, – тихо произнес его светлость. – Но это строго конфиденциально. Цель не будет достигнута, если станет известно даже о самом факте их проведения. Если все пройдет благополучно, соглашение будет подписано в Дувре представителями двух королей, нашего и французского. А из-за глупости Эббота о переговорах узнал ван Рибик, и теперь он готов на все, лишь бы их сорвать. Вот почему это дело чрезвычайной государственной важности. Ван Рибика необходимо остановить. – Арлингтон выдержал паузу и фыркнул. Его раздражение так и рвалось наружу, будто раскаленная лава из вулкана. – Черт бы побрал эту вонючую шавку!

* * *

В последнее воскресенье апреля господин Фэншоу повел невестку и внучку смотреть, как Калибан пожирает обед. День выдался холодный и пасмурный. Все утро шел дождь, и по дороге они то и дело обходили лужи.

Лев несколько приободрился. Былая сила к нему, правда, не вернулась, зато аппетит стал в буквальном смысле зверским, а ревел хищник так мощно, что хозяин не мог на него нарадоваться.

– Весьма отрадно, – произнес господин Фэншоу, когда они возвращались к дому. – Не хотелось оставлять Калибана, покуда он не выздоровеет.

– Оставлять, сэр? – Мать Марии как будто удивилась. – Вы куда-то собираетесь?

– Возможно, мы поедем все вместе. Не пройдет и трех недель, как весь свет прибудет в Дувр. Пожалуй, и нам не мешало бы там поприсутствовать.

– Но для чего нам ехать в Дувр, сэр? – Лицо госпожи Фэншоу было обрамлено капюшоном плаща, а ее нос порозовел от холода.

– Ну, останавливаться, Анна, мы там не станем. Народу в городе соберется столько, что все будут буквально сидеть друг у друга на головах. Просто поглядим на двор и на принцессу. А заодно… – господин Фэншоу все более воодушевлялся, – поживем в Сверинге: там, среди своих людей, нам будет гораздо удобнее. Поместье всего в нескольких милях от Дувра. И… – Выдержав паузу, он повернулся к невестке. – Вы повидаетесь с Хенриком. Полагаю, он все еще там, ведет тихую жизнь. Что может быть приятнее?

– Как вы добры, сэр, – неустанно печетесь о нашем благе! Но подумайте: хватит ли для нас места в Сверинге? Будет ли вам удобно, если мы приедем туда все сразу? Дом небольшой, а ведь еще нужно взять с собой слуг. Да и погода…

Господин Фэншоу добродушно улыбнулся:

– Да, природа сейчас выглядит уныло, но вот увидите, через недельку-другую все вокруг преобразится. К тому же в Кенте погода всегда лучше, чем здесь, да и воздух там намного чище.

Пока они шли к дому, господин Фэншоу вовсю планировал будущую поездку. Марии будет полезно познакомиться с нравами и обычаями большого света. Анну, без сомнения, обрадует возможность воочию увидеть, что сейчас носят французские модницы. Ну а сам Фэншоу пообщается с деловыми партнерами и, может быть, найдет новых. Вдобавок он давно хотел проверить, как справляется с работой его новый управляющий в Сверинге. Когда хозяин в Лондоне, его люди в деревне так часто пренебрегают своими обязанностями!

– Да и Мария совсем исхудала, – прибавил старик. – Бродит по дому словно тень! Как говаривал мой покойный отец, на новом пастбище телята быстрее толстеют.

Глава 45

Высоко над головами кружил ястреб и невозмутимо следил за людьми, суетившимися внизу, точно муравьи. Птица скользила между небом и землей, лениво описывая эллипсы на фоне низких серых туч. Похоже, человеческие дела не вызывали у ястреба ни малейшего интереса, что бы люди о себе ни воображали, отметила Кэт. Птица просто искала обед.

А внизу величайший король в Европе, а может, и во всем мире ехал через свои владения в сопровождении многочисленной свиты, призванной демонстрировать его могущество и охранять августейшую особу. Король намеревался посетить свои новые земли в Испанских Нидерландах. Монарха сопровождала королева, от имени которой он заявил свои права на эту провинцию, а также его брат Месье, герцог Орлеанский, и супруга брата, Мадам. Месье постигла неудача: Мадам так и не понесла, и ничто не мешало ей отправиться в Англию. Принцесса распорядилась, чтобы Кэтрин сопровождала ее, взяв с собой планы нового поместья возле Сен-Клу.

Двадцать восьмого апреля вместе с королевской семьей весь двор покинул Сен-Жерменский дворец, и процессию сопровождала армия из тридцати тысяч человек. Кроме того, с ними путешествовали государственные чиновники, занимавшие высочайшие посты, и группа духовных сановников. На подготовку ушли месяцы. Процессия состояла из сотен карет, включая большую королевскую. Кони лучших кровей, дворяне в роскошных одеждах, отборные французские войска и полчища слуг. Позади тянулся караван повозок, нагруженных добром, которого хватило бы на весь Париж. Среди прочего на этих повозках везли мебель, гобелены, золотую и серебряную посуду: ведь в дороге их величествам необходимо обеспечить точно такой же комфорт, как и в любом из королевских дворцов. Последней шла разношерстная толпа маркитантов, назойливых, точно мухи.

К сожалению, погода, как и ястреб, паривший высоко в небе, не прочувствовала торжественности момента. Из-за дождя дороги развезло, одежда намокла, лошади поскальзывались, а усталые люди огрызались друг на друга. Реки выходили из берегов, и поля превращались в болота. Шатры протекали, а походные костры слабо шипели и гасли. Несмотря на все усилия поваров, еда была отвратительной, а свежих яиц, молока и сливочного масла вечно не хватало.

Во время пути французский двор напоминал Кэтрин погорельцев, тысячами бежавших из Лондона во время Великого пожара, а иногда – ревущий и мычащий на все голоса скот, который гонят по узким улицам Смитфилда навстречу гибели. Казалось, путешествию не будет конца. Время словно бы слилось в однородную массу, разве что с каждым днем неудобства становились все более невыносимыми. Кэт почти с ностальгией вспоминала морскую болезнь, от которой страдала посреди Ла-Манша.

Впрочем, ей еще, можно сказать, посчастливилось – стихия бушевала за пределами старомодной кареты, в которой госпожа Хэксби путешествовала вместе с двумя врачами, толстым священником, швеей и без умолку болтавшей женщиной, считавшей себя очень важной персоной, потому что она делает прически одной из фрейлин Мадам. В карету задували сквозняки, крыша