На первом листе Чэнь Линь Шуфэнь нарисовала миску, заполненную чем-то напоминающим строганый лед. Упоминание имени А-Цю на этот раз не вызвало у нее такой бурной реакции, как во время прошлой встречи.

– Да ничего особенного. Как вы и сказали, возможно, она действительно не сможет навестить вас, – ответила Юэсюэ в этот раз еще более почтительным тоном. Краем глаза взглянув на Цзинфан, она подала ей знак, чтобы та продолжила делать записи, наблюдая со стороны. Юэсюэ собиралась не спеша подвести старуху к рассказу о мотиве убийств.

– Без тебя знаю… Ну, и что она тебе наплела? Что я с детства психованная? Или рассказывала, что я потаскуха, которая готова лечь под любого? А про А-Чжэна вспоминала? Про этого альфонса, которого она содержала? Вот что я тебе скажу: не верь ни единому ее слову. Все знают, какая она жалкая. Но она сама во всем виновата. Сама напросилась, связавшись с этим А-Чжэном. Я тут вообще ни при чем! – Чэнь Линь Шуфэнь нарисовала всевозможные сладости в чаше со строганым льдом. Хотя живописец из нее был так себе, но, по крайней мере, даже издалека можно было узнать изображенные ею предметы.

– А-Цю содержала А-Чжэна?

– Что я тебе сказала? Он альфонс! Проститутка! – Когда Чэнь Линь Шуфэнь говорила об этом А-Чжэне, который, возможно, был ее отчимом, было заметно, что она испытывает противоречивые чувства. – Свой талант он использовал на всю катушку, берег свою кормушку как зеницу ока, а мамаше моей обещал и луну, и звезды с неба достать.

– Но госпожа А-Цю сказала, что на самом деле очень раскаивается…

И Юэсюэ начала рассказывать, как вчера ей наконец удалось разыскать госпожу А-Цю в Шуйдиляо. Приехав по адресу, который они получили во время посещения храма Чжаосин, Цзинфан припарковала машину прямо напротив дома А-Цю. Заметив, что мотоцикл «Дикий волк» стоит у дома, обе девушки, словно агенты полиции, укрывшись в машине, следили за движением в доме А-Цю прямо как в голливудских фильмах. Во время прошлого визита Цзинфан специально сделала фотографии. На основе своих наблюдений и деталей на этих снимках она заметила странности в доме – и, как настоящий детектив, скрупулезно изложила свои наблюдения.

– Смотри, почтовый ящик совершенно пуст, на стальных воротах нет ни ржавчины, ни пыли. Мотоцикл «Дикий волк» у входа – тот же самый, что мы видели в прошлые два раза, но угол и направление парковки явно поменялись. К тому же сиденье очень чистое. Видно, что в этом доме кто-то живет и довольно часто входит и выходит.

Дом А-Цю, где в детстве жила Чэнь Линь Шуфэнь, представлял собой трехэтажное отдельное строение. Окна и двери на втором и третьем этажах теперь медленно закрывались на рисунке Чэнь Линь Шуфэнь под натиском цветных карандашей. Помимо дома, фруктового льда и мотоцикла «Дикий волк», она еще нарисовала у входа в дом три фигурки из палочек с большими головами и тонкими телами, похожих на родителей и ее саму. Мать была раскрашена розовым карандашом, отец – синим, его фигура была немного выше. Средняя фигурка, должно быть, изображала саму Чэнь Линь Шуфэнь, но эта фигурка была особенной – в руках она, кажется, держала еще меньшую фигурку, похожую на куклу. Эта маленькая фигурка стояла рядом с папой-палочкой; линии, изображающие руки и ноги, переплетались, словно она держала отца за руку, капризничая.

Юэсюэ смотрела на изображенный Чэнь Линь Шуфэнь дом – это действительно был ее дом. В тот день они ждали у двери более трех часов, пока наконец роллетная дверь не заскрипела, начиная подниматься. Когда она поднялась примерно на треть, из-под нее выскользнула женщина в соломенной шляпе, с нарукавниками с цветочным узором. Она держала тяжелую на вид сумку из пластиковой сетки, которую повесила на руль мотоцикла «Дикий волк». Вставила ключ, собираясь завести мотор.

В памяти Юэсюэ мелькнули остаточные зрительные образы – она действительно уже видела А-Цю раньше.

Когда женщина уже собиралась трогаться с места, Цзинфан поспешно открыла дверь автомобиля. Увидев, что к ней идут две незнакомки, женщина растерялась, опрокинула мотоцикл и сама чуть не упала. Юэсюэ поспешила помочь ей, но та в испуге бросилась бежать в дом. Однако Цзинфан резким движением схватила ее за руку.

– Госпожа А-Цю, нам правда нужна ваша помощь, – почти умоляющим тоном сказала Юэсюэ, но это не смягчило ее сердце.

– Нет-нет, вы ошиблись, правда ошиблись, – растерянно махала руками и качала головой А-Цю, ковыляя обратно в дом.

– Мы не ошиблись, госпожа А-Цю, я знаю, что это вы. – Юэсюэ применяла и кнут, и пряник. – Вы тогда следили за нами, шли за нами до храма Чжаосин, да? Чего вы боитесь? Что мы что-то обнаружим?

– Нет, ничего подобного! – Женщина вырвала руку из захвата Цзинфан. Но она уже косвенно признала свою причастность, и тон ее голоса заметно смягчился. – Я правда не знала, что все так обернется…

– Рассказывайте, что именно произошло.

Далее А-Цю изложила свою версию событий. Юэсюэ не поверила бы ей на слово, но в ее рассказе были вполне реальные детали, поэтому она попросила Цзинфан как можно подробнее записать все. К счастью, подруга заранее приготовила диктофон, чтобы полностью сохранить показания старухи.

– Отец Шуфэнь умер внезапно – упал в рыбный пруд. За три дня развилось воспаление легких, отек был слишком сильным, и он покинул нас. На похоронах ко мне подошел Чэнь Цзин-цзай, его компаньон. Он всегда относился ко мне как к старшей сестре. Сказал, что у них с покойным мужем было совместное право на рыбный пруд и что он не хочет пользоваться нашей бедой. Он планировал… э-э… я тогда правда не думала о последствиях; мне казалось, так для Шуфэнь будет лучше…

А-Цю замялась, но Юэсюэ уже поняла, что задумал тогда Чэнь Цзин-цзай. Ведь жениться на дочери своего друга – это не та идея, которая возникает спонтанно. Возможно, их совместный с семьей Линь бизнес по разведению рыбы с самого начала был не так прост, как кажется.

– Он хотел, чтобы вы выдали Шуфэнь за него замуж? Но он же намного старше ее! Как вы могли согласиться?

– Он говорил, что так мы станем одной семьей и сможем поддерживать друг друга.

– А как же сын Чэнь Линь Шуфэнь?

– Кто вам такое сказал? Какой еще сын?

– Разве она не была беременна?

– Нет, не слушайте ее бредни, это все чушь.

– Разве она не родила мальчика и не лишилась матки из-за тяжелых родов?

Настойчивые расспросы Юэсюэ вызвали у А-Цю потоки слез, полных раскаяния и вины.

– Можно больше не спрашивать?