топлива, чтобы вернуться назад. 4 машины разбились, пытаясь приземлиться. 11 экипажей выбросились с парашютом над китайской территорией, занятой японцами. 8 летчиков попали в плен, троим отрубили головы. И только один экипаж сел благополучно – на аэродроме «Приморский» рядом с Владивостоком. Летчиков интернировали и поселили в Ашхабаде. Потом заявили, что они бежали в Иран. В реальности их тайно передали англичанам, и они вернулись домой.

Это был лишь первый налет на Токио. Город будет сожжен с воздуха в ту войну. Командование императорской армии сильно просчиталось. В Японии знали, что президент Рузвельт желает воевать не с ними, а с нацистской Германией. Поэтому и хотели одним ударом вывести из игры Тихоокеанский флот, чтобы Америка продолжала воевать на Атлантике, а Японию оставила в покое.

Японцы и представить себе не могли, что Соединенные Штаты окажутся в состоянии вести две войны – и на Атлантике, и на Тихом океане. Уничтожив на базе в Пёрл-Харборе американский флот в декабре 1941-го, руководители Японии не подозревали, что подписали себе смертный приговор.

Где же второй фронт?

Сталин умел очаровывать партнеров на переговорах, завоевывать друзей и союзников. Принимая важных иностранных гостей, вождь, вспоминала его дочь Светлана Аллилуева, был гостеприимен и любезен. На переговорах – любезен и добродушно-шутлив. Краткость и сдержанность, неспешность движений, скупость жестов и недосказанность производили впечатление на иностранных политиков и дипломатов.

Президент Соединенных Штатов отправил послом в Москву Аверелла У. Гарримана. Его в Москве знали, потому что он в 1920-е годы получил концессию на разработку марганцевых руд. Когда концессию закрыли, советское правительство ему все выплатило, так что он остался доволен.

Аверелл Гарриман вспоминал: «Я видел в Сталине ум, удивительное владение деталями, расчетливость. Для меня он был более информированным, чем Рузвельт, и более реалистичным, чем Черчилль, в некотором отношении – самым эффективным лидером военных лет… Сталин остается для меня самой неразгаданной и противоречивой личностью в моей жизни».

В военные годы Рузвельт и Сталин постоянно переписывались. Андрей Андреевич Громыко вспоминал: «При получении письма от Сталина в адрес Рузвельта в советское посольство в Вашингтоне на 16-й стрит к послу приезжал военный помощник президента генерал Эдвин Уотсон. Об этом было условлено с Рузвельтом. Все делалось срочно и архисрочно. Несрочных вопросов тогда почти не было. Получив от меня послание Сталина, генерал немедленно доставлял его президенту. На это уходило не более 15–20 минут, а иногда и меньше».

К американскому президенту в Москве относились заметно лучше, чем к британскому премьер-министру Черчиллю. В военные годы выступления Рузвельта печатались в советской прессе и комментировались самым благоприятным образом. «Сталин чувствовал себя с президентом вполне комфортно – вспоминал посол Аверелл Гарриман. – Сталин обращался с президентом как со старшим, всячески стараясь понять, что у него на уме. Мысли Рузвельта ему, очевидно, понравились, он относился к президенту с особым почтением и уважением».

Сплоченность «большой тройки» стала неприятным сюрпризом для гитлеровской Германии. Главная газета нацистской партии Völkischer Beobachter («Народный обозреватель») возмущалась: «Как могут Черчилль и Рузвельт помогать убийцам? Уничтожение московского режима является не только европейской задачей, но и задачей мировой цивилизации. Наступил час отмщения!»

Все, что могли сделать в Берлине, – утаивать от немцев поражения. Слушать передачи иностранного радио запретили. Но нацистские министры просили сделать для них исключение. Имперский министр народного образования и пропаганды Йозеф Геббельс возмущался:

– Просто отвратительно, как много высших чиновников пытаются доказать мне, что их работа просто остановится, если они не получат разрешение. У меня они получают отказ.

Министр Геббельс делал все, чтобы Германия знала как можно меньше о реальном положении на фронте. В Берлине не подозревали о том, какие решения «большая тройка» приняла в 1943 году в Тегеране. Главное, что там обсуждали, – открытие второго фронта. Высадка англо-американских войск на западе Европе помогла бы Красной армии и ускорила общую победу.

1 декабря 1943 года в Тегеране Сталин, Рузвельт и Черчилль подписали декларацию трех держав:

Взаимопонимание, достигнутое нами здесь, гарантирует нам победу.

Никакая сила в мире не сможет помешать нам уничтожать германские армии на суше, их подводные лодки на море и разрушать их военные заводы с воздуха.

Наше наступление будет беспощадным и нарастающим.

Мы прибыли сюда с надеждой и решимостью. Мы уезжаем отсюда действительными друзьями по духу и цели.

«Большая тройка» доказала, что прежние конфликты и предубеждения можно преодолеть во имя великой цели. Уроки извлекают не только из ошибок и промахов. Умение добиться успеха – тоже предмет для подражания. Сколько раз на наших глазах руководители разных стран, забывая о реальных проблемах, собирались для того, чтобы сговориться лишь об одном – против кого дружим. А Тегеран–43 остается в истории примером того, как в самые трудные времена лидеры великих держав сумели сплотиться, чтобы противостоять настоящей опасности.

Президент Франклин Рузвельт хотел, чтобы американские войска как можно скорее схватились с немцами. Почему же открытие второго фронта в Европе так затянулось? Этот вопрос часто звучал во время Второй мировой. Тянули время? Себя берегли или не хотели помогать Красной армии?

В мировой табели о рангах американская сухопутная армия занимала 13-е место – между португальской и болгарской. В 1939 году ее численность составляла всего 174 тысячи солдат и офицеров. Сухопутные силы располагали 15 танками. Первый в Соединенных Штатах закон о призыве на военную службу Конгресс принял только в сентябре 1940 года. Через месяц началась регистрация мужчин в возрасте от 21 до 36 лет. Подлежащих призыву оказалось примерно 20 миллионов. От половины вербовщики сразу отказались – из-за проблем со здоровьем. Каждый пятый оказался неграмотным. Когда вступили в войну, требования смягчили. 11 ноября 1942 года Конгресс понизил призывной возраст до 18 лет и поднял верхнюю планку до 37 лет. К концу войны на военную службу призвали 10 миллионов американцев. Темнокожих не призывали – из расистских предубеждений: считалось, что они не способны воевать. Но уже в 1943 году ввели квоту и для афро-американцев. Однако же призывали ровно столько, чтобы их число в армии не превысило 10 процентов – доля афро-американцев в составе населения. Поначалу их зачисляли в строительные, тыловые и вспомогательные части, но по мере расширения войны стали переводить и в боевые подразделения. Они вместе со всеми проливали кровь за Америку.

Сначала не хватало стрелкового оружия. Учения проводились с деревянными ружьями. Военной промышленности как таковой в Соединенных Штатах не существовало. Американская индустрия была на первом месте в мире по выпуску автомобилей, стиральных машин и холодильников… Поэтому и в Берлине, и в Токио американцев не боялись. Ошиблись.

В июне 1940 года контракт на производство танков предложили автомобильной корпорации «Крайслер». Первый