Остаюсь на месте, стоя на ступеньках выше него, так что наши взгляды находятся на одном уровне. Когда он ставит ногу на следующую ступеньку, я приподнимаю бровь, бросая ему вызов. Он считывает намёк и останавливается.

Его губы растягиваются в обаятельной улыбке, которая не достигает глаз. Я смотрю на блеск его ботинок, демонстрируя, что нахожу их гораздо интереснее, чем его самого.

— Нам нужно обсудить бизнес. Я дал тебе достаточно времени, чтобы ответить на мои многочисленные приглашения, и проявил уважение на твоей территории. Но моё терпение на исходе.

— Уважение? — хмыкаю я, не отрывая взгляда от его обуви.

Он делает ещё один шаг вверх, оставляя между нами всего одну ступеньку. Теперь он возвышается надо мной, но это не производит никакого впечатления. Разве что заставляет жалеть, что я сняла каблуки.

Я скрещиваю руки на груди и наконец смотрю ему в глаза. Этот человек не имеет ни малейшего представления о том, что такое уважение. Если бы знал, он бы сюда не пришёл. Ни сегодня, ни вообще на нашу территорию.

— Да, я здесь в гостях. И я хочу стать твоим деловым партнёром.

— Партнёром? — усмехаюсь я. — У меня нет партнёров. У меня есть люди, которые хотят работать на меня.

Эта самоуверенная улыбка снова появляется на его губах.

— О, я слышал истории о тех, кто работает на тебя. Но я также слышал и о тех, с кем ты работаешь. Например, Доусон Тейлор.

Я прищуриваюсь.

Доусон — редкое исключение. Он владеет крупнейшим эскорт-агентством в округе, и у нас есть соглашение: мы организуем для него аукционы девственниц, получая процент с продаж при минимальных затратах. Об этом знают единицы.

Ривер выглядит довольным собой.

— Ты не назвала бы его своим деловым партнёром?

— Нет. Единственный мой партнёр в этом деле — мой брат, — резко отвечаю я.

Брат, который бросил меня разбираться со всем в одиночку. Который игнорирует мои звонки, но явно слушает голосовые сообщения, раз его автоответчик до сих пор не забит. Он знает, что я в курсе этого. Возможно, это его способ сообщить мне, что он жив. Но мне от этого не легче.

— Да, я в курсе. Так где же он? — Ривер внимательно смотрит на меня.

Видит ли он мою боль? Или перед ним стоит лишь непоколебимая бизнес-леди?

Мне всё равно, что он думает. В отличие от большинства мужчин, он, похоже, не испытывает проблем с тем, чтобы иметь дело со мной, а не с моим братом. Но если слухов обо мне ему оказалось недостаточно, возможно, он вовсе не так умен, каким хочет казаться.

Я ядовито усмехаюсь.

— Ты не похож на человека, который привык подчиняться женщинам… Лейк, да? — намеренно коверкаю его имя (прим. пер. Ривер — река, Лейк — озеро).

Его челюсть напрягается, и он делает последний шаг, нависая надо мной. Я не поднимаю взгляда. Вместо этого смотрю вниз — на единственное, что меня может заинтересовать в мужчине.

— Да, думаю, я не отношусь к этой категории мужчин. Но, я из тех, кто не подчиняется кому-либо в принципе. Я просто человек, который играет по правилам… пока это необходимо, Таня.

Мои губы дёргаются, когда он нарочно неправильно произносит моё имя.

— Ты мне не нравишься, — говорю прямо.

— У меня такое чувство, что тебе вообще мало кто нравится, так что я не обижаюсь, — ухмыляется он.

— Мисс, — раздаётся голос Клэя позади меня, от входной двери.

Ривер быстро переводит взгляд на него, словно замечая его только сейчас, но затем так же быстро возвращает внимание ко мне. Я не оборачиваюсь, просто машу рукой, и Клэй отступает, оставляя нас одних.

— Один жест рукой, и мужчины исполняют твои приказы, — замечает Ривер. — Позволь сказать тебе кое-что, Таня. — Он делает паузу, ожидая, что я его поправлю.

Я не поправлю.

Ему бы следовало это знать.

И этот просчёт уже минус в его сторону.

— Думаю, женщины хороши только в одном…

— Где мои деньги? — перебиваю его прежде, чем он успевает закончить фразу.

Потому что это, возможно, единственное, в чём мы могли бы быть солидарны: противоположный пол хорош только в одном.

Он проводит рукой по челюсти, задумчиво разглядывая меня.

— Ты мне не нравишься. И я думаю, что ты просто выживаешь в мире, который принадлежит мужчинам.

— К счастью для тебя, мир не вращается вокруг мнения мужчин, — парирую я. — А теперь отдай деньги и проваливай. Я устала и собираюсь спать.

— Ты так разговариваешь со всеми своими… партнёрами?

Делаю глубокий вдох, размышляя, не стоит ли убить его прямо сейчас. Тогда, по крайней мере, я смогу выспаться.

— Повторяю, ты не мой партнёр. И никогда им не будешь. Брось деньги у моих ног и уходи.

Ривер усмехается. Думаю, сейчас он начнёт язвить — даже почти жду этого, — но вместо этого он делает несколько шагов назад, не отводя от меня насмешливого взгляда. В его манере есть что-то одновременно издевательское и снисходительное.

Хочется ударить его прямо по безупречной челюсти и стереть эту самодовольную улыбку с лица.

Ривер открывает багажник машины, достаёт оттуда сумку и медленно, нарочито неторопливо несёт её ко мне, словно у него весь день в запасе. Затем просто роняет её у моих ног.

Клэй тут же выходит вперёд и поднимает сумку вместо меня.

Я ни за что не стану склоняться перед этим человеком.

Когда Клэй подносит мне сумку, я расстёгиваю её, засовываю руку внутрь, проверяю содержимое. Убедившись, что всё на месте, застёгиваю молнию, беру сумку и, не говоря ни слова, разворачиваюсь к дому.

Клэй и Вэнс синхронно встают у меня за спиной, прикрывая от возможной атаки.

— А теперь мы поговорим о бизнесе, — добавляет Ривер, будто я упустила какую-то часть сделки.

— А теперь я иду спать, — бросаю я, не оборачиваясь и не удосуживаясь попрощаться хотя бы жестом.

— Аня.

Он произносит моё имя правильно. Чувствую, как уголки моих губ предательски дёргаются в улыбке, но не даю ему удовольствия увидеть это. Я знаю, что Клэй и Вэнс не позволят ему пройти дальше.

Вхожу внутрь, бросаю сумку прямо у двери и тут же начинаю снимать одежду, даже не дождавшись, пока мои люди закроют за мной дверь.

Этот особняк не мой основной