а изогнутые брови придавали взгляду особую выразительность. В них плясали искорки иронии, а губы — мягкие, чуть припухлые — изогнулись в ленивой полуулыбке, обнажив ямочку на щеке. Это было больше, чем просто симпатично. Это было откровенно… горячо.

Я была немного навеселе, но не настолько, чтобы не понимать, насколько он красив. Настолько красив, что в какой-то момент мне показалось — он нереален, будто сошел с экрана.

Он чуть наклонил голову и, все с той же насмешливой улыбкой, поднял бутылку:

— Не хочешь выпить со мной, красавица?

Голос — низкий, чуть хриплый, с оттенком опасности. От него по спине пробежал холодок, будто кто-то легким касанием провел по позвоночнику.

Он звучал слишком спокойно, слишком уверенно.

И от этого — еще притягательнее.

Я не была эксперт в подобных вещах, но, черт возьми, догадаться о том, что он чертовски сексуален, было несложно.

— Выпьешь со мной, милая? — спросил он, чуть хрипло, с тем ленивым южным акцентом, от которого по спине пробегали мурашки.

Милая.

Никто никогда не называл меня «милая».

— Эм… — выдавила я из себя. — Эм…

Он прищурился, губы дернулись в усмешке:

— Ты вообще говоришь?

Отлично. Теперь он думает, что я тормоз.

— Да, — ответила я тихо, почти шепотом.

Он наклонился ближе, улыбнулся.

— Это «да» на мой вопрос или просто «да, говорю»?

Я почувствовала, как сердце забилось вдвое быстрее.

— На оба, — ляпнула я, и тут же прикрыла рот рукой.

Он засмеялся, а я только и думала: черт, я вляпалась.

Из колонок гремела Closer группы Kings of Leon, но, клянусь, даже сквозь музыку я слышала, как бешено колотится мое сердце. Интересно, он тоже это слышит?

Он подошел так близко, что я чувствовала, как под тканью рубашки напрягаются его мышцы. Потянувшись через мою голову, он достал из шкафчика два стакана. Пока наливал напиток, я старалась просто дышать — спокойно, ровно. Мужчина не был так близко ко мне уже очень давно, и мое тело будто просыпалось после восемнадцати лет зимней спячки.

Он протянул мне стакан, легко стукнувшись своим.

— За нас, — протянул он лениво и одним движением осушил свой.

Мои колени ослабли, когда я наблюдала, как двигается его горло, как медленно он глотает.

Он смотрел на меня, ожидая, и я поспешно откашлялась, прежде чем залпом выпить свое. Горло обожгло, и я поставила стакан, стараясь не дрожать. Он взял его у меня, а я ухватилась за край стойки, будто это могло удержать меня от падения.

Капелька алкоголя скатилась с моего подбородка вниз по шее. Я заметила, как его взгляд последовал за ней. Его глаза чуть сузились, уголки губ изогнулись в темной, почти хищной улыбке.

Из груди вырвался низкий, едва слышный рык.

О, Господи…

Он наклонился к моей шеи , и я почувствовала, как его горячее дыхание коснулось моей кожи — легкое, обжигающее прикосновение. Он задержался на мгновение, потом тихо выдохнул:

— Самый сладкий шот, который я когда-либо пробовал.

Я стояла, не в силах пошевелиться, глядя на него с открытым ртом.

Он что, действительно это сделал?

Где-то на фоне кто-то засвистел, но я едва различала звуки. Все, что существовало в тот момент, — это он. Он снова налил и вложил стакан в мою руку.

— Пей, — произнес он хрипло, глядя прямо в глаза. Его взгляд становился темнее с каждым вдохом.

Дрожа, я поднесла стакан к губам. Он прижался ко мне так близко, что я едва могла дышать. Я почувствовала, как что-то твердое прижалось к моему живот, и покраснела от осознания.

Он беззастенчиво ухмыльнулся, взглядом бросая мне вызов. Что именно? Я понятия не имела, но мне хотелось узнать…

Я быстро опрокинула напиток, не обращая внимания на жжение в горле. Я не могла сосредоточиться на этом, когда в глубине моего живота пылал куда более жаркий огонь.

Он быстро двинулся. Одна его рука обхватила меня за шею, а другая сжала мое бедро. Я удивленно открыла рот, и он опустил голову, прижавшись губами к моим.

Святая Мария, матерь божья…

Он зарычал мне в губы, и, клянусь, я чуть не растаяла.

Мне следовало бы бояться этого — его — но единственным чувством, вырывающимся наружу, было желание. Мое тело выдало мою разумную натуру, и руки обвились вокруг его шеи, притягивая его ближе к себе.

Чувствуя себя дикой и безрассудной, я рванула голову к нему, целуя его губы, грудь быстро поднималась и опускалась, пока его руки скользили по моей плоти. Обжигая меня. Клеймя меня. Он был настолько выше меня, что дотянуться до него было непросто. Его губы были мягкими, но требовательными, и когда его язык вторгся в мой рот, я забыла, где нахожусь. Забыла, кто я.

Медленными, неуверенными движениями я скользила языком по его языку, не уверенная, правильно ли я это делаю. Я догадалась, что да, потому что он одобрительно зарычал и впился кончиками пальцев мне в бедро, крепко сжимая меня, побуждая приблизиться к опасной зоне. Мои руки вцепились в его волосы, тянули его в какую-то сторону, я не знала. Прижимаясь к нему, я чувствовала, как слабеют мои колени, и я обмякла в его объятиях, позволяя ему принять мой вес на себя. Он пососал мою губу, провел языком по ней, прежде чем проникнуть глубоко в мой рот. Когда он погладил мое небо — это было преднамеренное, умелое движение — я громко застонала.

Его рука переместилась с моей шеи на горло. Это движение должно было напугать меня, но вместо этого было захватывающим. Мое тело отвечало на его прикосновения, соски напряглись, когда я прижалась к нему всем телом.

Где-то в глубине души я понимала, что это плохо. Неправильно. Неуместно. Опасно. Это было все, что я хотела оставить позади, но мое тело контролировало ситуацию, и оно хотело его — больше его.

Его руки переместились мне на талию, и он поднял меня на стойку, не отрывая губ от моих.

Ммм, так было намного лучше.

Сжав руки на моих бедрах, он раздвинул мои ноги и встал между ними. Одна его рука скользнула мне под рубашку, и я почувствовала, как внутри у меня становится влажно, когда он запустил свободную руку в мои волосы и грубо потянул меня к себе.

В один миг мы поглощали друг друга, а в следующий его оторвало от меня.

Захныкав от внезапной разлуки, я жадно хватала воздух, пытаясь