Русалы довели оборотней и князя до ворот дворца берегинь. С Владимиром здесь расстались. Князь отправился на площадь для участия в параде, и договорились, что встретятся после него.

Воины дворцовой охраны внимательно оглядели темноволосого парня с чёрными навийскими знаками во все плечи, но Рир был отправлен с распоряжением берегини, так что никто его ни о чём не спросил. Всех проводили к покоям Брады.

Зал совета был уже закрыт по традиции, символизируя, что выборы закончены. Теперь его должна была открыть сама Гинева после всех торжеств. Поэтому последние приготовления проходили в жилой части дворца.

У дверей здесь было не протолкнуться. Распорядители торжества — финисты, русалы и люди из личной охраны старших берегинь ждали назначенного часа торжественного выхода. Толпа помощниц надевала на обеих женщин последние украшения. Великолепные наряды плотно охватывали их точёные фигуры, и длинные серебряные волосы, собранные заколками, спадали тяжёлыми локонами на спины.

Вурда, стоявший в дверях, так засмотрелся на Браду, что даже не сразу отреагировал на вошедших. Но потом обернулся, поймал взглядом незнакомого оборотня и, увидев ошейник и синие глаза, удивлённо выдал:

— Ох ты!

Туран в сознании Никиты подал признаки жизни. Всё же сейчас он находился в святая святых врага — покои верховной берегини, и стоял прямо перед той самой Брадой. Женщиной, чьё имя внушало ненависть всей Навии. А рядом с ней была не менее ненавистная Гинева. Холодная дрожь ползла по телу, и как не пытался оборотень с этим справиться, у него не получалось.

Брада, едва взглянув на Турана, с полной уверенностью сказала:

— С возвращением, хранитель.

Велехов поклонился:

— Госпожа Брада, госпожа Гинева, приношу извинения. Я ослушался вас, и моя выходка принесла много волнений, но неожиданным образом может оказаться полезной.

Гинева покачала головой:

— Ни одна из нас не хозяйка белому волку и указывать тебе мы не можем. Но ты прав, мы волновались.

— Моё путешествие того стоило, — заверил её Никита. — Надо поговорить.

Он кивнул на двери, где толпилось много народа:

— Узким составом.

Гинева немедленно махнула старшему русалу своей охраны:

— Совещание совета.

Распорядители торжества, услышав это, заволновались:

— Госпожа, парадное построение закончено, и площадь уже полна.

— Успеем, — пообещала Гинева, и охрана захлопнула массивные створки.

Вурда подошёл к навийскому оборотню, осмотрел его и усмехнулся, обращаясь к Никите:

— И как же ты додумался до такого плана?

— Хороший был план, — вздохнул Велехов, — не учёл только, что Таркор умней меня.

Он быстро пересказал всё, увиденное им в святилище и в памяти Турана. Берегини с удивлением справились достойно. Даже на мгновение не показали какой шок испытали, услышав о том, что всё это время сотни врагов спокойно ходили по их территории, сумели незаметно раскопать зал управления Дизея, а теперь ещё и закрепились в самом запретном и защищённом месте.

После рассказа обе женщины помолчали немного в раздумьях.

— Ты видел Арнаву? — наконец спросила Гинева.

— Нет, — ответил Велехов.

— Таркор её тебе не показал? Странно, — задумалась Брада. — Он ведь знает о вашей связи. Мог бы сыграть на этом.

— Он пытался, — подтвердил Никита и к этому ничего не добавил.

Что-то подсказывало, что весь разговор с Таркором об Арнаве и талисманах не должен коснуться уха берегинь. Но Брада ещё мгновения пристально смотрела на хранителя.

— Он прячет талисманы от вашего взора, — Велехов перевёл разговор в другое русло. — Где-то внутри святилища. Выводить их на поверхность небезопасно, даже ради того, чтобы показать мне Арнаву. А устраивать для меня экскурсию по своим новым владениям в его план не входило.

Взгляд Брады оставался чересчур внимательным, но она кивнула:

— Что ж, сейчас более важно, что Саталир может быть использован Таркором, как оружие против Алавии.

— Каким образом? — уточнил Никита.

— Это такая же бомба, — ответила Гинева. — Если её сбросить с большой высоты на Алавию, не останется и следа от города. Взрыв дойдёт даже до Вограда, сметя всё. Я не говорю уже о другой стороне — вся линия укреплений Ринароль и Ведява, и даже Темник обратятся в пыль. Основные силы армии сосредоточены именно в этих районах, наши потери будут неимоверными. Это только предположение, но иного способа навредить Алавии с помощью Саталира нет.

— Мелко это, — произнёс Велехов.

Сам ужаснулся тому, что сказал. Взорвать Алавию и крепости, убить столько людей, но для Таркора… Что-то не так с этим планом.

Рир, молчавший до этого момента, внезапно предложил:

— Может, у Турана спросим?

— О чём? — не понял Никита.

— О плане Таркора, — Рир, щурясь, смотрел на оборотня.

— Он не знает, — возразил Велехов.

Он память Турана уже посмотрел. Тот видел только то, что происходило, но с какой целью и что делалась ему Таркор не докладывал.

— Ой ли? — очень характерным тоном Рир высказал своё недоверие.

Велехов внимательно взглянул на друга. Тот был абсолютно серьёзен, ни тени издёвки. И Вурда смотрел на Турана таким же взглядом, что и Рир.

— Зачем Таркору запирать тебя в чужом сознании? — спросил ворлак. — Зачем так легко позволять тебе сбежать?

— Легко? — удивился Никита. — Видел бы ты, что Таркор делал, чтобы не дать своему оборотню сбежать. Хорошо, глаза не выжег…

— А должен был, — веско заметил Вурда, — ради того, чтобы не дать тебе шанса на спасение.

Велехов замолчал и начал понимать:

— Думаете, Таркор специально меня отпустил? И Туран об этом знает? И до сих пор выполняет его план?

Туран в сознании Никиты внезапно засмеялся, но в смехе не было радости, только боль.

— Скажи другу, что он прав, — прошептал оборотень, — пусть убьёт меня прямо сейчас, иначе сам это сделаю. Не могу больше вас слушать.

Велехов не ответил ему, но ответил Вурде:

— Туран спас мне жизнь, я ручаюсь за него.

Ворлак по-прежнему пристально и с недоверием смотрел в лицо навийского оборотня.

Гинева внезапно встала.

— Дай-ка мне с ним поговорить, — сказала она.

Никита в сознании посторонился, и синий цвет радужки погас. Туран посмотрел на всех своими карими глазами. Гинева подошла к нему на расстояние шага. Перед берегиней оборотень опустил голову, не смог встретиться с ней взглядом.

— Если о чём-то умолчал, Туран, — произнесла она, — лучше скажи сейчас.

Оборотень отрицательно покачал головой.

— Тогда