— Что? — Туран не ожидал такого вопроса.

— Если нет, тогда посмотри на меня, — приказала Гинева.

В сознании оборотня буря сносила вихрем мысли и чувства. Он так и не поднял голову.

— Значит, враг, — задумалась берегиня. — Но в чём тебя упрекнуть? Родился на чёрной земле, всю жизнь пил отравленную воду и злобу из неё впитывал. А на меня, наверное, от ненависти смотреть не можешь?

Угадала. Никита чувствовал ненависть Турана отчётливо, но она словно неприкаянный ветер проходила сквозь его сознание, не находя себе пристанища.

— Чему Скарад вас учил? — Гинева подошла к оборотню вплотную.

Никита даже его пожалел. Берегиня окутывала своей силой, рядом с ней воля слабела у любого существа.

— Кто из нас был злом? — спросила она. — Брада? Полвека процветает мир, оберегаемый ею. Может, Рилева зло? Или Вулавал?

Вспышка ярости внезапно пронзила сознание Турана, и он резко поднял голову, вперив сверкающий взгляд карих глаз в лицо берегини.

— Да! Все вы заперли нас в Навии! — прошипел оборотень. — Обнесли стеной и охраной, как диких зверей! Ничего не оставили! Мы умирали от голода и холода. Вы самое чистое зло!

Туран замолчал, хрипло дыша.

— Возможно, ты прав, — Гинева тяжело вздохнула. — Много лет назад берегини заперли Скарада. Поверь мне, причины на это были. Но не их вина в том, что он использовал вас, чтобы мстить. Он отравил ваш разум своей ненавистью к нам. Отравил землю Навии, чтобы из плодородного края она стала пустыней, чтобы вы от голода и холода были злее, от вечных боев и крови сильнее. Чтобы смогли стереть Алавию с лица земли!

Голос Гиневы повышался с каждым словом и, словно колокол стучал в сознании оборотня, оглушая:

— Скарад хотел смерти всему! Весь мир стал бы пустыней, если бы хранитель его не остановил. И все вы остались бы в ней. Но воевать было бы не с кем, и бежать некуда!

Турана трясло и он не мог вздохнуть, глядя в обжигающее синее пламя в глазах берегини.

— Ты мне не враг, оборотень Навии, — твёрдо сказала Гинева. — Твоя земля мне не нужна, твоей крови напиться не хочу. Запомнил это?

— Да, — прошептал Туран.

Берегиня отступила на шаг, наконец позволив оборотню дышать.

— Но и отпустить тебя не могу, — смягчила голос она. — Пока. Придётся тебе в Алавии ещё ненадолго остаться.

Дверь внезапно приоткрылась, и в покои заглянул финист.

— Госпожа, просим прощения, но ждать более нельзя, — торопливо произнёс он. — Построение воинов окончено и площадь полна. Люди волнуются.

— Идём, — согласилась Гинева. — Объявите готовность.

А Риру и Вурде подтвердила:

— Хранитель прав, ничего потаённого в сознании этого оборотня нет. Если и есть план у Таркора, то он о нём ничего не знает.

Никита вздохнул с облегчением, а Туран, едва дыша, опустился на корточки. Сил стоять у него не было. В голове не осталось ни одной мысли, лишь пусто и светло было. Будто берег пустынный, с которого всё волной смыло.

— Сейчас сосредоточимся на одном деле, — сказала Брада, поднимаясь. — Никита, твоё тело в рилевских покоях на руках у Софьи. Приходи в себя и немедленно на главную лестницу дворца.

Берегиня подошла к Турану, наклонилась над ним и прошептала что-то на замок ошейника. С тихим щелчком, закрывающая его металлическая крышечка откинулась, обнажив скрещённые зубцы.

Гинева отдавала последние приказы перед выходом:

— Вурда, проводишь Турана, обеспечишь охрану.

Она подозвала своего помощника:

— Отправь сообщение командирам Темника. Пусть готовят половину гарнизона к срочной переброске на Рогарос. Святилище нужно взять в осаду.

Рир отправился к дверям, сказав Никите:

— Я тебя жду на площади.

В коридоре выстраивался почётный караул, распорядители ещё командовали кому куда встать для торжественного выхода, но Брада разъединила зубчики замка, и мир мгновенно провалился в темноту. Тяжёлые веки никак не хотели открываться.

— Княгиню позовите, хранитель очнулся! — раздалось рядом.

Велехов открыл глаза. Громко топая, к нему примчалась Софья в пышном зелёном одеянии с золотыми украшениями и, схватив в объятия, осыпала поцелуями его лоб и щёки. Радостные помощницы заглядывали через её плечо.

— Прости меня, солнце ясное, — запричитала княгиня, — чуть не угробила!

Никита засмеялся и привлёк Софью к себе, крепко прижав к груди:

— Ну что ты, что ты, поди ночи не спала?

— Конечно не спала!

— Иван сильно ругался? — Велехов искренне переживал об этом.

— Нет! — весело сверкнула глазами княгиня. — Как я в обморок плюхнулась, так и перестал.

Никита ещё больше засмеялся, а Софья скомандовала:

— Вставай! Церемония и так задерживается!

Велехова укачало от резкого подъёма после двух суток в неподвижном состоянии, но через минуту княгиня уже вела его за руку на главную площадь дворца. Недалеко от неё их встретил Рир.

— Наконец-то, — улыбнулся он, — вот теперь верю, что это ты.

— Теперь обнимешь? — усмехнулся Никита. — Где Иван, кстати?

— Где и остальные князья, — ответил Рир, обняв Велехова. — Во главе отряда дружины в парадном построении.

Оборотни и Софья вошли в длинную галерею, ведущую по окружности главной площади. Отсюда был виден весь лестничный ансамбль дворца берегинь: ступени и террасы из белого мрамора, украшенные ажурными балюстрадами и орнаментами, ведущие к центральным серебряным вратам. Усыпанные алмазной крошкой купола строений отражали голубое небо и ловили солнечный свет, отчего казалось, что весь дворец со всеми башнями, террасами и балконами накрыт облаком густого золотого сияния.

Церемонию уже начали. Музыка и пение стихли. В парадном построении княжеских дружин бесшумно реяли разноцветные знамёна. Неосторожный стук копыта и звук бубенца отсчитывали время, словно тиканье часов. Люди на площади замерли в ожидании, глядя на берегинь, воевод Алавии и командиров драконов, стоящих на ступенях главной лестницы дворца.

Один из молодых финистов-распорядителей, увидев хранителя, метнулся к нему так быстро, что даже перья с крыльев слетели.

— Только тебя ждём! — возмутился парень. — Тебя из плена уже несколько часов как привезли, где тебя носит?

— Вот ты наглая птаха, — засмеялся Никита. — Иду, иду!

Рир пошёл провожать княгиню на трибуну зрителей, а хранитель обратился в волка и зашагал к берегиням. Толпа приветствовала его волнительным шёпотом. Сразу подняли повыше детей. Никита остановился справа от Брады. Увидев, что хранитель на месте, верховная