моему улучшенному контролю нашей стихии, Чайя села и величественно закинула ногу на ногу. Кивнув, я принялся вспоминать произошедшее с того момента, как наше Единение разорвалось…

* * *

Военный лагерь Российской империи

Главный императорский шатёр

— Теперь я не сомневаюсь в том, что Новиков такой же, как и я, — произнёс Михаил Романов, глядя на спину своего сына, нынешнего императора.

— Откуда же изначальные сомнения, отец? — склонившись над столом, на которым была развёрнута карта окрестностей с точным расположением сил имперской армии, спросил Государь.

— Сомнения были вовсе не в том, что Род Новиковых владел искусством Печатей. Это как раз-таки было очевидным с самого начала. Души как самого Александра, так и всех его людей буквально испещрены Печатями, да такими, что я способен почувствовать их на расстоянии, без чтения самой души, — в голосе Романова-старшего скользнуло восхищение. — Неявным оставалось лишь то, кем является Одарённый, способный на манипуляции с духовными конструктами. Понимаешь, сын? Нельзя так просто ткнуть в человека и сказать, на что он способен. Даже сейчас я не могу с точностью сказать, сам ли Новиков оперирует Печатями или это делает один из его фамильяров, — Михаил I на некоторое время замолчал, позволяя своему сыну усвоить услышанное. Тишина нарушалась тихим треском, что доносился из переносной печи. После недлительной паузы он вновь заговорил: — Могу с уверенностью сказать лишь одно: твой Канцлер точно в курсе того, что в нашем Роду есть обладатель Дара, аналогичного его собственному.

— Боюсь, что он знает, что им являешься ты, отец, — покачал головой император, наконец оторвавшись от созерцания незыблемой карты. — Сложно не заметить количество Печатей на душах наших людей, увеличившееся с твоим возвращением, — резко развернувшись на одних лишь пятках, мужчина с вызовом спросил: — И откуда в тебе сомнения насчёт того, кто же является начертателем? Очевидно же, что это сам Новиков. И ты, и я — оба находились под влиянием его Дара, отец.

— Так-то оно так, но ты совсем не понимаешь, как фамильяр способен взаимодействовать со своим хозяином, сын, — покачал головой старый император.

— Тогда прочти его душу. Ты ведь можешь, — пожал плечами Романов-младший, отчего эполеты на его плечах жалобно прозвенели.

— Не глупи, Миша, — отмахнулся Михаил I. — Во-первых, на это требуется очень много времени. Во-вторых, Новиков не дурак и окажется способным дать мне по рогам за такую оплошность. Устанавливая Печать Ограничения, он пробил мою защиту, не заметив и толики сопротивления, шедшего от неё, — помолчали. — Действовать нужно было раньше, сын. Теперь, когда Новиков вышел на пик своих сил, что-то предпринимать уже поздно.

— И что нам остаётся? — с сыновней надеждой спросил император у своего отца.

— Благодарить Богов за то, что Александр на нашей стороне, — тихо прошептал Романов-старший. — Ну и постараться выдать одну из твоих сестёр за него замуж.

— Проходили… — звучно выдохнул Государь. — От руки Татьяны он отказался. Екатерина, хоть и влюблена в него, но обещана другому. Ирина слишком молода, а договоренностей на будущее Новиков заключать не станет.

— Да-а-а, поторопился ты с помолвкой Катеньки и сына Августа Римского… Ну ничего, есть у меня ещё один актив, способный повлиять на Новикова, — заверил Михаил I, почесав проступившую щетину. — Теперь же, тебе следует отдохнуть Миша. Чем ближе мы к Владивостоку, тем сильнее становятся иномирцы, так что тебе следует быть полным сил, дабы вдохновлять наших бойцов.

Без слов Романов-младший приглушил свет, исходящий от светильников-артефактов, и направился к своему спальному месту. Точно так же поступил и его отец. И никто из них не заметил, как в самом тёмном углу шатра скользнул едва различимый рыжий хвост…

* * *

С Чайей мы проговорили до самого утра.

Точнее сказать, поначалу мы обсуждали произошедшее со мной за время её отсутствия. Вот только богиню это волновало мало, а вот на моём постижении нового навыка обнаружения Печатей на душах других людей она остановилась поподробнее. И после того, как богиня дала мне несколько советов, мы отправились на ночную прогулку. В Тени, разумеется.

Понятное дело, что для Чайи вопроса в обнаружении чужих Печатей не стояло. Имея то количество опыта в операциях с конструктами и являясь их фактическим создателем, она могла без труда определить, на чьих душах они имеются. Я же подобными достижениями похвастать не мог, поэтому обучать меня приходилось по старинке: методом проб и ошибок.

Как это сложилось изначально, ошибок мне не прощали, поэтому я сходу решил не косячить, тратя на исследование чужих душ большое количество времени. Оказалось, что Чайю это в корне не устраивало, поэтому она заключила меня в жёсткие рамки, ограничив по времени. Если я не успевал или проваливался с определением, то сходу получал по шапке. Не сказать, что было больно, но неприятно — точно.

А после того, как у меня начало получаться безошибочно определять, есть ли на душе Печать, Чайя решила усложнить мне задачу, заключив меня в некое поле, созданное ею. Его свойство заключалось в том, что теперь остальные находились от меня под защитой, мешающей просматривать их душу. Конечно, не панацей, способная позволить мне подготовиться к чему угодно, однако таким образом я смог почерпнуть много полезного.

К утру я уже на автомате проверял души Одарённых на наличие нанесенных на них Печатей, при этом не углубляясь глубоко в духовное вместилище. Это мог почувствовать любой Одарённый, как сделал тот же романовец, который выступал в роли посыльного.

А вот усложнённая тренировка, устроенная мне Чайей, дала мне кое-что новое. Отныне я мог в разной степени чувствовать тех людей, у которых на душе имелась Печать. Сложно объяснить. Каждую Печать её создатель так или иначе пытается скрыть не только для самого хозяина духовного вместилища, но и для окружающих. На выходе получается так, что такие души считать несколько сложнее, нежели тех, у кого конструктов на душе нет. Зачастую разница минимальна, однако теперь я и к ней чувствителен.

Короче говоря, прокачкой, которую устроила мне Чайя, я был доволен. Сама богиня вернулась ко мне в душу, дабы не тревожить своим появлением окружающих, а я направился в свою палатку, дабы поспать хоть пару часиков. Манипуляции с душами других людей выматывают похлеще бега в полной выкладке по пересечённой местности, когда ты к тому же должен каждые пять минут опустошать свой один из своих источников.

Вот только вместо