Марида не могла вымолвить ни слова, лишь слезы побежали по щекам.

* Амниотомия – вскрытие плодного пузыря. В результате амниотомии (процедура простая и безболезненная) отходят околоплодные воды и усиливается воздействие головки плода на родовые пути.

Глава 19. Поверишь ты, поверят все

Глава 19. Поверишь ты, поверят все

Что происходит, Марида не понимала. Она искренне обрадовалась встрече с сестрой, думала, что теперь-то они повзрослели, поняли свои ошибки и начнут по-настоящему дружить. А вместо этого сестра требует невозможного.

– Мари, послушай меня внимательно и запомни, – Римада говорила медленно и серьезно. – Ты поехала прокатиться на машине, на дорогу выскочила лиса, ты ударила по тормозам и стукнулась животом о руль. Вышла посмотреть, не задавила ли ты лису, запнулась как обычно и упала на коленки. К счастью, успела подставить руки. Внезапно отошли воды. Ты сначала испугалась, но взяла себя в руки. Вернулась в машину, сняла брюки и дальше плохо помнишь. На курсах вам выдавали медицинские боксики, ты воспользовалась прищепками для пуповин оттуда. Омежка родилась первая, ты положила ее на сиденье рядом, удивилась, ведь обещали альфу. А потом родился альфенок. Тебе было очень больно, ты устала и уже не смогла сама перерезать вторую пуповину. Позвонить ты тоже не могла, телефон разрядился. Мимо ехала на мотоцикле подвыпившая омега и вызвала тебе скорую. Но не осталась, чтобы не попасться. Все понятно? Или повторить?

– Ты же не думаешь, что все поверят в эту странную историю? – Марида кривилась и стонала от боли, хотя боль была терпимой. Стонала просто от растерянности и страха.

– Поверишь ты, поверят все.

– Ты с ума сошла, Римми. Как ты такое придумала?

– Я Алекса. Я ничего не придумала, это случилось с тобой. Потому что всегда с тобой что-то невообразимое случается.

– Как мне назвать твою малышку?

– Если бы я растила ее, я назвала бы Маридой, но это плохая идея. Назови не как нас. Дай своим детям уникальные имена. И запомни, что малышка твоя.

– Ой-ё-ёй, – завопила Марида.

– Тише, Мари. Не кричи. Я знаю, что не так уж больно. Слушай меня. Я буду говорить, что тебе делать, а ты исполняй. Все будет хорошо, – Римада перебралась на кровать, села между ног Мариды. – Уже головку видно. Тужься, Мари.

Орать было стыдно, омежка на груди вздрагивала от криков, и Марида еле слышно застонала.

– Уже скоро, Мари, скоро.

– Зачем ты завела ребенка… Алекса? Если он тебе не нужен. Если ты готова с ним так легко расстаться.

– Чтобы жить. А ты? Разве не за этим?

– Нейтан очень хотел ребенка, я во вторую уже течку залетела. Сама не ожидала.

– Значит, Нейтан знал и спас тебя.

– Что знал? Что он мог знать? – Мариде опять стало больно и она почти не слушала, что отвечала ей сестра.

– Ничего. Тебе просто опять повезло, Мари. Как везло всю жизнь. А мне не повезло. Не надо было делать тот первый аборт.

Марида все-таки закричала и сразу стало легче. Римада засуетилась, тихонько что-то приговаривая, раздался писк и сестра положила на грудь Мариде испачканного кровью малыша.

– Они, что, такими рождаются? – Марида с удивлением уставилась на своего сына. – А ты где всему этому научилась?

– Жить захочешь, научишься, – Римада слегка надавила на живот Мариде, упаковала что-то в мешок. Освободила ноги. – Ты полежи полчасика, пока пуповинка пульсирует, а потом будем собираться.

Марида села на кровати, поменяла местами малышей. Альфенок все равно был крупнее омежки, хоть и родился позднее. Как так случилось, что она уже родила? Марида посмотрела в окно, на улице стемнело. Она и не заметила, как пролетело время. Часов десять, не меньше. Слезы побежали снова, смириться с тем, что сказала Римада, было трудно.

– Не разводи сырость, Мари, – Римада деловито собирала в большую сумку одежду Мариды, помогла ей встать, поставила еще укол. Завернула в простыню всех троих, повесила на руку пакет с чем-то кровавым. – Пойдешь в простыне, нет смысла одеваться. Я помогу.

– Я бы и так воспитала твою дочку, – Марида не хотела называть Римаду Алексой, предпочла обойтись без имени. Голова немного кружилась, но в целом, она чувствовала себя хорошо. Сестра точно разбиралась в уколах. – Без всего этого, без родов в лесу и вранья.

– Я не хочу, Мари, чтобы ты воспитывала омежку как мою дочь, как сироту, как племянницу. Она твоя дочь. Ты ее родила сегодня. Поклянись, что будешь ей родной мамой. А меня и не было никогда. Поклянись. Жизнью малышей. Сейчас, – Римада положила руки на плечи Мариде и смотрела прямо в глаза.

– Клянусь, – Марида старалась не зареветь, но не смогла сдержаться. Она прижимала малышей к себе и ревела в голос.

– Поклянись, что расскажешь, как все было, с моих слов. И ни одна живая душа не узнает подробностей.

– Клянусь, – от последнего укола Мариду повело, она уже плохо соображала, что ей надо делать.

Римада вывела ее на улицу, усадила в машину. Села за руль и они покинули территорию базы. В пригороде, не доезжая до первых городских домов, Римада остановилась, высадила Мариду, проехала немного и резко затормозила. Откинула спинки сидений, помогла Мариде устроиться на водительском месте, разместить правильно детей, которые почему-то не плакали, а вели себя как сообщники. Распотрошила медицинский боксик. Вывалила под ноги две плаценты, бросила туда же одежду.

Марида, закусив губу, наблюдала, как сестра тщательно все проверила и забрала простыню. Не забыла наждачкой потереть Мариде коленки и ладошки. Набрала со своего телефона скорую, сообщая о родах в машине, и тут же вынула симку. Разряженный телефон Мариды положила на пассажирское сиденье.

– Прощай, Мари. Я люблю тебя. Будь счастлива. Вдвойне, – Римада крепко обняла и поцеловала Мариду, чмокнула в щечки детей и растворилась в темноте.

Ночью скорая по такому вызову приехала моментально, а фамилия Торан заставила врачей действовать быстро и внимательно. Мариду с детишками заботливо достали из машины, привезли в центральную больницу, в подготовленную Нейтаном палату. Всех искупали, осмотрели и уложили спать, оставив подробные разговоры до утра. А, в общем, удовлетворились простой историей, придуманной Римадой. Лиса, тормоза, воды, роды. Поскольку физически Марида была в порядке. Даже в лучшем порядке, чем омеги, родившие