так быстро, как ей говорила маленькая женщина. Поэтому она обратилась в паука и уже никогда не станет человеком».

Как уже отмечалось выше, бог-музыкант из первой истории представляет «мудрого старца» – типичное олицетворение самости. Этот образ напоминает легендарного волшебника Мерлина или древнегреческого бога Гермеса. Маленькая женщина в своем странном пленочном одеянии является прообразом самости в женской психике. Старый музыкант спасает героя от разрушительной анимы, а женщина защищает девушку от эскимосского Синей Бороды (фактически это ее анимус в роли Духа Луны). Последний случай, однако, плохо заканчивается, но к этому я вернусь позже.

Самость не всегда выступает в облике старца-мудреца или старухи-вещуньи. Эти парадоксальные образы представляют собой нечто универсальное как для молодости, так и для старости. В другом сновидении самость является мужчине средних лет в облике молодого человека:

«С улицы в наш сад въехал юный всадник. (Сад не был огорожен кустами или забором, как обычно, и проникнуть туда мог любой.) Я понятия не имел, прибыл ли он с какой-то целью или его привела сюда лошадь. Я стоял на дорожке, идущей в мастерскую, и наблюдал за ним с большим удовольствием. Вид юноши на прекрасном скакуне произвел на меня сильное впечатление. Лошадь была небольшой, дикой, сильной и очень подвижной. Она напоминала кабана из-за покрывающей ее толстой серой шерсти, отливающей серебром. Юноша проехал мимо меня, между мастерской и домом. Спрыгнув с лошади, он осторожно отвел ее в сторону, чтобы не затоптать цветочную клумбу с дивными багряными и алыми тюльпанами. Клумбу переделала и посадила на ней цветы моя жена».

Юноша здесь символизирует самость, а также обновление жизни, созидательную жизненную силу и новую духовную ориентацию, благодаря которой все оживает и активизируется. Если человек будет следовать указаниям своего бессознательного, оно наделит его таким даром, и жизнь, бывшая серой и скучной, внезапно превратится в восхитительное и не прекращающееся приключение, полное творческих возможностей.

В женской психике такое же юное воплощение самости может принять облик сверхъестественно одаренной девушки. Об этом дает представление следующий сон одной пятидесятилетней женщины:

«Я мыла тротуар перед церковью. Затем, как раз в тот момент, когда учеников школы отпустили домой, я побежала вниз по улице и подошла к зацветшей реке, через которую была положена доска или ствол дерева. Но когда я попыталась перейти реку, один озорной школьник прыгнул на доску так, что она треснула, и я чуть не упала в воду. „Идиот!“ – закричала я. На другом берегу реки играли три маленькие девочки. Одна из них протянула мне руку, чтобы помочь. Я подумала, что ее маленькая ручка недостаточно сильна, но, когда я ухватилась за нее, девочка без малейшего усилия вытащила меня на берег».

Сновидица – верующая (протестантка), но, как показывает ее сон, она не может больше оставаться таковой. Похоже, что она утратила возможность вернуться в церковь, хотя и пытается поддерживать, по мере возможности, чистоту у входа. Сон показывает, что она должна пересечь реку со стоячей водой. Это означает, что ход жизни замедлился из-за нерешенной религиозной проблемы. (Переправа через реку – это часто встречающийся символ коренных перемен в поведении.) Приснившийся школьник был истолкован самой сновидицей как олицетворение ранее вынашиваемой мысли о том, что она могла бы удовлетворить свои духовные потребности, посещая колледж. Ясно, что сновидение не очень-то воплощает это намерение. Когда она отваживается пересечь реку в одиночку, олицетворение самости – маленькая, но сверхъестественно сильная девочка – помогает ей.

Однако человеческое обличье, будь то молодой или пожилой человек, является далеко не единственным, в котором может появиться самость в снах или видениях. Различные возрасты, в которых она является, указывают не только на то, что самость пребывает с нами на протяжении всей жизни, но и на то, что она существует за пределами осознаваемого потока жизни, в котором мы воспринимаем течение времени.

Самость не только не умещается в рамки осознаваемого нами потока времени (то есть в наше пространственно-временное измерение), но является вездесущей. Более того, она часто принимает облик, указывающий на вездесущность особого рода, а именно облик исполинского человека, охватывающего и содержащего в себе весь космос. Когда такой образ появляется в сновидении индивида, можно надеяться, что его проблемы будут творчески разрешены, ибо активизировался жизненно важный психический центр (то есть вся личность собралась в единое целое для преодоления возникших трудностей).

Неудивительно, что этот образ Космического человека появляется во многих мифах и религиозных учениях. Обычно он описывается как несущий помощь и добро. Он появляется в образе Адама, персидского Гайомарта или в образе индийского Пуруши. Иногда его даже описывают как первооснову мира. Древние китайцы, например, думали, что все сущее началось с гигантского богочеловека Пань-гу, сотворившего небо и землю.

Его слезы образовали Желтую реку[22] и реку Янцзы, его дыхание стало ветром, его голос – громом, его взгляд метал молнии. Хорошее настроение Пань-гу вызывало прекрасную погоду, печальное – пасмурную. После смерти из его рухнувшего тела образовались пять священных гор Китая. Его голова стала горой Тайшань на востоке, туловище – горой Суншань в центре Китая, правая рука – горой Хэншань на севере, а левая – горой Хэншань на юге, ноги – горой Хуашань на западе. Глаза же превратились в солнце и луну.

Мы уже видели, что символические структуры, имеющие отношение к процессу индивидуации, тяготеют к числу «четыре» – как четыре функции сознания или четыре стадии развития анимы или анимуса. Четверка вновь возникает здесь в космическом образе Пань-гу. Другие же сочетания чисел появляются в психическом материале только в особых случаях. Естественные, беспрепятственные проявления психического центра характеризуются четырехуровневостью, то есть наличием четырех измерений или другой структуры, исходящей из числового ряда: 4, 8,16 и т. д. Число «шестнадцать» играет особо важную роль, поскольку состоит из четырех четверок.

В нашей западной цивилизации аналогичные идеи космического человека увязывались с образом Адама – родоначальника человечества. Существует раввинское предание о том, что, создавая Адама, Бог использовал красную, черную, белую и желтую пыль со всех уголков мира. Таким образом тело Адама «простиралось от одного конца света до другого». Когда он наклонялся вниз, его голова была на востоке, а ноги на западе. Согласно другой иудейской традиции, в Адаме с самого начала заключалось все человечество, то есть души всех, кому суждено когда-либо появиться на свет. Следовательно, душа Адама была «подобна фитилю лампы, состоящему из бесчисленных нитей». В этом символе отчетливо выражена идея всеохватывающего единства человечества и всех его отдельных частиц.

В Древней Персии первочеловек по имени Гайомарт изображался в виде огромной фигуры,