лишь помогает упрочить мужественность.) В душе такого мужчины отрицательный образ матери – анима – бесконечно повторяет: «Я никчемен. Все бессмысленно. У других все иначе, чем у меня. Ничто меня не радует». Такие настроения вызывают хандру, страх заболеть, стать импотентом или жертвой несчастного случая. Вся жизнь видится тягостной и печальной. Это может даже довести человека до самоубийства; анима тогда становится демоном смерти. В такой роли она появляется в кинофильме Жана Кокто «Орфей».

Французы называют такую фигуру анимы femme fatale, роковой женщиной. (Более мягкая версия этой темной анимы олицетворена в образе Царицы Ночи в опере Моцарта «Волшебная флейта».) Греческие сирены или немецкие лорелеи олицетворяют другой опасный аспект анимы – склонность предаваться разрушительным иллюзиям. Приводимая ниже сибирская сказка иллюстрирует поведение такой разрушительной анимы.

«Однажды одинокий охотник увидел прекрасную женщину, выступившую из темного леса по другую сторону реки. Она помахала ему рукой и запела:

Одинокий охотник в сумеречной тишине,

Приди ко мне! Мне тебя не хватает!

Я обниму тебя, теперь же обниму!

Приди, приди, мой очаг рядом.

Приди, одинокий охотник, сейчас, в сумеречной тишине.

Он сбросил с себя одежды и поплыл через реку, но неожиданно она обратилась совой и улетела, злобно над ним насмехаясь. Охотник попытался поплыть обратно к своей одежде, но утонул в холодной реке».

В этой сказке анима символизирует неосуществимую мечту о любви, счастье и материнском тепле («гнездышко») – мечту, уводящую далеко в сторону от реальности. Охотник тонет, потому что погнался за обольстительной, но не реализуемой фантазией. Кроме того, негативный образ анимы может проявиться у мужчин в форме острых, язвительных, оскорбительных реплик, обесценивающих всё и вся. Они всегда в чем-то упрощают истину, искажая ее до неузнаваемости, и потому несут разрушительный заряд. Во всем мире распространены сказания, в которых действует дева-отравительница. Это красавица, в одеждах которой обычно таится оружие или смертоносный яд. Ими она убивает своих любовников в первую же ночь. В этом обличье анима так же холодна и своенравна, как и некоторые необъяснимые аспекты самой природы. В Европе она и по сей день дает о себе знать в вере в ведьм. С другой стороны, когда восприятие матери у мужчины позитивно, это тоже может повлиять на аниму специфическим образом. Мужчина либо становится женоподобным, либо его начинают всячески превозносить женщины, что никак не способствует преодолению трудностей жизни. Такого рода анима может сделать мужчину излишне сентиментальным или обидчивым, словно старая дева, или чувствительным, как принцесса на горошине из известной сказки, чувствовавшая эту горошину под тридцатью перинами. Еще более тонкие проявления негативной анимы встречаются в некоторых сказках в виде принцессы, требующей от своих поклонников разгадать серию загадок или, например, суметь спрятаться у нее на глазах. Если они не дают ответа либо если она их обнаружит, то они должны умереть, причем она неизменно выигрывает. Анима в этом облике вовлекает мужчин в разрушительные интеллектуальные игры. Мы замечаем воздействие таких трюков анимы во всех тех невротических псевдо-интеллектуальных диалогах, которые препятствуют прямому соприкосновению с жизнью и реальными делами. Мужчина так много рассуждает о жизни, что уже не способен ею жить, теряет свою спонтанность, само чувство жизни. Чаще всего ани-ма проявляется как эротическая фантазия. Обычно она возникает у мужчин после просмотра кинофильмов с эротическим содержанием, посещения стриптиз-шоу или разглядывания порнографических журналов. Это грубый, примитивный аспект анимы, который становится навязчивым, когда мужчине не хватает нормальных чувственных отношений, то есть когда его восприятие жизни остается инфантильным. Во всех этих проявлениях анима, так же как и тень, обладает свойством проекции, вызывающим у мужчин впечатление, будто речь идет о качествах какой-то определенной женщины. Именно присутствие анимы заставляет мужчину внезапно влюбиться, когда, впервые увидев женщину, он сразу понимает, что это – «она». Мужчина чувствует, будто давным-давно знает эту женщину, и влюбляется в нее так безнадежно, что для посторонних это выглядит полным сумасшествием. Женщины, обладающие «сказочным характером», особенно притягивают к себе такие проекции анимы, потому что мужчины могут приписать почти все что угодно созданию столь чарующе неопределенному, что любая фантазия покажется вполне уместной. Проецирование анимы в такой внезапной и бурной форме, как влюбленность, может нарушить семейную жизнь, породив так называемый «любовный треугольник» с его очевидными проблемами. Адекватное разрешение подобной ситуации можно найти, только распознав аниму как внутреннюю силу. Тайная цель бессознательного, создающего такие запутанные ситуации, заключается в том, чтобы подтолкнуть личность к развитию и большей зрелости на пути интеграции бессознательной части психического и трансформации ее в сферу сознания. Но я уже достаточно сказала о негативных аспектах анимы, следует сказать и о позитивных сторонах, которых ничуть не меньше. Например, благодаря аниме возможен верный выбор супруги. Не менее важной является и другая функция: когда логическое мышление человека не способно различить скрытые в бессознательном факты, анима помогает раскрыть их. Еще серьезнее роль анимы в настраивании разума на одну волну с внутренними ценностями. Тем самым открывается путь к потайным глубинам души. Это выглядит, как будто на внутреннем «радиоприемнике» найдена та волна, что позволяет без помех слышать голос Великого человека. В установлении этой связи ани-ма берет на себя роль проводника или посредника по отношению к внутреннему миру самости. Именно эту роль она исполняет в приведенном выше примере шаманского ритуала посвящения, такова же роль Беатриче в «Божественной комедии» Данте, как и богини Изиды, являющейся во сне Апулею, знаменитому автору «Золотого осла», чтобы подготовить его к более духовной жизни.

Сновидение сорокапятилетнего психотерапевта поможет нам уяснить, каким образом анима может стать внутренним проводником. Когда этот человек ложился спать, то подумал, что в одиночку, без поддержки Церкви, трудно идти по жизни. Он почувствовал, что завидует людям, о которых по-матерински заботится какая-нибудь община. (Он родился в протестантской семье, но утратил религиозные убеждения.) И вот ему приснился сон.

«Я нахожусь в приделе старой церкви, заполненном людьми. Вместе с матерью и женой я сижу в конце придела, будто бы на приставной скамье. Я должен отслужить мессу в качестве священнослужителя, и в руках у меня большой требник, а может, молитвенник. Я очень волнуюсь. Эта книга незнакома мне, и я не могу найти нужный текст. Я волнуюсь, потому что мне скоро начинать, а тут еще мать с женой отвлекают болтовней о всяких пустяках. Органная музыка стихает, все уже ждут меня; я решительно встаю и прошу одну из монахинь, стоящих коленопреклоненно впереди, подать мне ее требник и указать в нем нужное место, что она