Моисей не сумеет без негодования наблюдать за его деяниям. Если Моисей не сможет справиться со своим возмущением и довериться Кхидру, тот должен будет покинуть Моисея.

И вот Кхидр переворачивает лодку бедных рыбаков, затем, на глазах Моисея, убивает прекрасного юношу и, наконец, восстанавливает стену города неверных. Моисей не может удержаться от негодования, и Кхидр должен его покинуть. Но перед уходом он объясняет причины своих действий. Переворачивая лодку, он на самом деле спасал ее для владельцев, поскольку пираты уже готовились ее украсть, а так рыбаки смогут ее вытащить из воды. Прекрасный юноша вот-вот должен был совершить преступление, и, убивая его, Кхидр спас благочестивых родителей юноши от бесчестья. Восстановив стену, он спас от разорения двух верных молодых людей, поскольку их сокровища были завалены ее обломками. Моисей, поддавшийся возмущению, теперь увидел (хоть и слишком поздно), что его суждения были поспешными. Деяния Кхидра казались целиком дурными, но на деле таковыми не были.

Наивный взгляд на эту историю может привести к такому ее толкованию: Кхидр – это не ведающая закона, капризная, злая тень благочестивого и законопослушного Моисея. Но это не так. Кхидр выступает скорее как олицетворение неких тайных творческих деяний Божества. (Сходное значение имеет знаменитый индийский рассказ «Царь и труп» в интерпретации Генри Циммера.) Я не случайно не привожу здесь сновидений для иллюстрации этой тонкой проблемы. Этот хорошо известный сюжет из Корана я выбрала, поскольку он подводит итог опыту целой жизни, а он очень редко столь ясно выражается одним сновидением.

Когда в наших сновидениях появляются темные личности, будто желающие чего-то от нас, мы не можем с уверенностью сказать, олицетворяют ли они лишь теневую сторону нас самих или нашу самость, или то и другое одновременно. Угадать наперед, символизирует ли отрицательный персонаж недостаток, который мы должны побороть, или же полную значения часть жизни, которую следует принять, – это одна из труднейших проблем на пути к индивидуации. Более того, образы, встречающиеся во сне, часто настолько хрупки и сложны, что нельзя быть уверенным в точности их истолкования. Тогда всё, что остается, – это смириться с дискомфортом этических сомнений и продолжать смотреть сны, не принимая окончательных решений или обязательств. Это напоминает ситуацию, в которой оказалась Золушка, когда мачеха перемешала у нее на глазах горох и чечевицу, потребовав разделить их. И хотя дело казалось совершенно безнадежным, Золушка с усердием принялась за сортировку, – тут ей и пришли на помощь голуби (а в некоторых версиях – муравьи). Эти помощники символизируют таящиеся глубоко в бессознательном импульсы, ощутимые только в трудных ситуациях и подсказывающие выход из них.

Обычно где-то в самой глубине своего существа человек прекрасно понимает, куда он должен направиться и что сделать. Но иногда случается, что паяц, которого мы зовем «я», так сбивает нас с толку, что внутренний голос не может достучаться до сознания. Порой все попытки понять намеки бессознательного оканчиваются неудачей. И остается одно: набраться храбрости и поступить по наитию, будучи при этом готовым к смене курса, если вдруг бессознательное подскажет другой путь. Может статься (хотя это происходит нечасто), что человек скорее решится сопротивляться побуждению бессознательного, даже ценой страданий, предпочтя их знанию того, что он утрачивает человеческий облик. (Так происходит с теми, кому приходится изживать свои преступные наклонности, чтобы обрести самого себя.)

Сила и внутренняя ясность, необходимые для того, чтобы принять решение, тайно исходят от Великого человека, не желающего слишком раскрываться. Может быть, самость хочет, чтобы эго сделало самостоятельный выбор. А может, она нуждается в помощи сознания, чтобы проявить себя. Когда заходит речь о сложных этических проблемах, никому не дано разобраться в поступках других людей. Каждый сам должен изучить свои проблемы и попытаться определить, какое решение будет для него правильным. Как сказал один много переживший дзен-буддистский наставник, мы должны следовать примеру пастуха, «глядящего на свое стадо глазами кнута, с тем чтобы оно не забрело на чужой луг».

Эти новые открытия глубин психологии не могут не привести к некоторым изменениям в наших коллективных этических воззрениях, поскольку они побуждают нас судить о любых человеческих действиях более индивидуальным и утонченным образом. Открытие бессознательного является одним из самых далеко идущих открытий последнего времени. Но тот факт, что признание реальности бессознательного сопряжено с необходимостью честного изучения самого себя и переустройства своей жизни, побуждает многих вести себя так, словно ровным счетом ничего не случилось. Чтобы воспринимать бессознательное всерьез и биться над задачами, которые оно ставит, требуется немалое мужество. Большинство людей слишком ленивы, чтобы серьезно задуматься даже о моральных сторонах своего поведения, которые ими вполне осознаются, и тем более избегают рассмотрения того, как на них действует бессознательное.

Анима: женщина внутри

Сложные и тонкие этические проблемы не обязательно возникают вместе с появлением тени. Часто появляется другая «внутренняя фигура». Если сны видит мужчина, он обнаруживает женскую персонификацию своего бессознательного; в случае женщины это будет мужская фигура. Нередко вторая символическая фигура появляется вслед за тенью, принося тем самым новые и несколько иные проблемы. Юнг назвал эти мужскую и женскую формы, соответственно, «анимус» и «анима».

Анима – это олицетворение всех проявлений женственного в психике мужчины: таких как смутные чувства и настроения, пророческие озарения, восприимчивость к иррациональному, способность любить, тяга к природе и – последнее по порядку, но не по значению – способность контакта с бессознательным. Не случайно в древности для разгадывания воли богов и установления связи с ними использовались именно жрицы (подобно греческой Сивилле).

Особенно наглядный пример восприятия анимы как внутреннего персонажа мужской психики мы обнаруживаем у знахарей и прорицателей (шаманов) эскимосов и других северных народов. Некоторые из них даже носят женскую одежду либо изображают на своей одежде женские груди, чтобы показать женскую сторону своей природы, позволяющую связываться со «страной духов» (то есть с бессознательным).

В одном из дошедших до нас случаев молодой человек проходил обряд инициации под руководством старшего шамана и был закопан им в снежный сугроб. Юноша впал в состояние дремоты и полного опустошения. В этом состоянии, подобном коме, он внезапно увидел излучавшую свет женщину. Она научила его всему, что требовалось, и, став позднее его духом-хранителем, помогала ему, связывая его с силами потустороннего мира. Здесь анима предстает как олицетворение мужского бессознательного.

Индивидуальные проявления мужской анимы складываются, как правило, под воздействием материнских черт. Если мать человека оказывает отрицательное влияние, то его анима чаще всего будет проявляться в раздраженных, подавленных настроениях, состоянии неуверенности, тревоги и повышенной возбудимости. (Однако преодоление подобных негативных воздействий