– Есть. Пойдем чаем тебя отпою.

Если еще пару секунд назад Саша был в гневе от появления Кати, то сейчас нет. Он забывает об этом, когда она принимается снимать с себя пиджак. Двинуть бы ему в морду за то, что так пристально рассматривает ее грудь в просвечивающейся майке и трусы. Одна надежда на то, что он просто поражен, как и я, отсутствующей на ней одеждой. Ну и, возможно, бурундуком на ее трусах.

– Катерина, свет не моих очей, шапку забыла снять.

– Ой, точно.

Кладет каракуля на полку и, все так же шмыгая носом, идет в гостиную. Мы синхронно провожаем ее взглядом. Точнее уже ее задницу, которую аналогично украшает рисунок бурундука. Ну ладно, я могу смотреть. Но этот-то куда так пялится на красивое без целлюлитное тело?

– Нравится, Александр Владимирович?

– Я в смешанных чувствах. Возможно, у нее не клеится с мужчинами, потому что бурундуки защищают вход в ее пещеру.

Толкаю его в плечо. Придурок. Однако его слова, как ни странно, веселят. Возможно, потому что рассматривал он все же бурундуков, а не Катину попу и просвечивающуюся в майке грудь.

– Иди поставь чайник.

– Ты ничего не перепутала? – возмущенно спрашивает он.

– Ой, точно. Идите, Александр Владимирович.

Сама не знаю отчего иду за покрывалом. То ли хочу искренне согреть Катю, то ли во мне говорит это мерзкое бабское ощущение проклятой ревности. И тут же себя одергиваю. Я ведь не сука какая-нибудь.

За столько времени я изучила Катю. И что-то мне подсказывает, что сейчас случилось что-то совсем из ряда вон выходящее. Достаю коньяк и ставлю на журнальный столик.

– Кать, что случилось? Почему ты в таком виде?

– Потому что неудачница.

– И только? Тебя никто…не изнасиловал?

– Ой, я тебя умоляю. В таком случае она бы радовалась. Шутка, – тут же произносит Полуянов, поставив кружку с чаем на столик. – Зато перестала пускать сопли, слюни и слезы. Ну так что ты тут делаешь в такой час, непрошенная гостья?

– А вы что тут делаете?

– Разумеется, работаем, – усмехаясь произносит Саша.

– Вы все-таки переспали, – не спрашивает, а утверждает моя подружка.

– Благодаря тебе, сего волшебного соития не случилось, Катерина.

– Ну и замечательно, – уже более привычным тоном произносит Катя, потянувшись за коньяком.

– Вот тебе еще одно доказательство, Наталья. Женской дружбы не бывает.

– Очень даже бывает. Я ее честь блюду. И вообще, когда герои переспят, что писать-то дальше? Все кончили. Все, можно расходиться.

– Ну, есть вариант, что кончат не все. Это ж не книга, Катерина.

– Да, не книга. Там все героини в итоге дают, не как в жизни, – улыбаясь произношу я.

– Да, и такие дуры в жизни бывают, – соглашается Полуянов.

– И не говорите, Александр Владимирович. В жизни много дур, как и мудаков. Кать, – перевожу на нее взгляд. – Так что все-таки случилось?

– Я была со своим начальником за городом на важной встрече. Мы закончили позднее, чем планировалось. И он предложил переночевать в гостинице.

– Этот урод к тебе приставал?!

– Все не так. Там не было свободных номеров. И он взял один люкс с двумя спальнями.

– Погодьте. Наталья, у тебя есть попкорн? Сейчас будет что-то явно интересное, – перевожу на него взгляд матери, сын которой пришел после одиннадцати домой. Это при том, что весь двор уже знает, что задолго до мать звала его из окошка. – Понял. Попкорна не будет.

– И? Что было дальше, Кать?

– Я пошла в свою спальню. Переоделась и залезла в кровать. Конечно же, сказала «на новом месте приснись жених невесте».

– Твою мать…расходимся. Ей просто никто не приснился, – шикаю на гада.

– Уже почти заснула.

– И? Приперся к тебе? – мамочки, она что, замочила его?!

– Вот сейчас ты зачем ее перебила? Не понимаешь, что там не может быть нормального классического сюжета, когда начальник заходит к понравившейся секретарше в спальню?

– Почему? – синхронно произносим с Катей.

– Это, мать ее, Катерина!

– Еще никогда мне так не хотелось послать вас в попу, Александр.

– Ну и правильно. Посылать-то нужно в жопу, Катерина.

– Но, в общем, он прав. Классического сюжета со мной быть не могло.

– Только казуистический, – тут же вставляет свое слово Полуянов, потянувшись к бутылке. Но Катя перехватывает ее первой.

– В общем, пришла его жена. Точнее сначала он пришел ко мне и меня разбудил. У него жена с подтекшей крышей. В смысле очень ревнивая и болеет. Год назад у нее был инфаркт. Она его ревнует даже к столбу. Ну и он умолял меня исчезнуть из номера. В моей спальне был балкон. Это было так быстро, что я сама не поняла, как согласилась и оказалась на балконе. Только шапку с кресла схватила. И вот так босиком в трусах и майке оказалась на балконе в этот мороз. Благо с шапкой.

– Ах, каракуль. Надо было не возвращать тебе шапку.

– Вот вы смеетесь а я с помощью моей шапки Матильду прикрывала и не застудила.

– Ну, Матильда, это святое, – не скрывая сарказма выдает Полуянов.

– Ты оказалась на балконе, просто потому что тебе стало жалко его чокнутую жену? Катя, ты в своем уме?

– У нас в офисе и так все уверены, что я с ним сплю, я не хотела брать на душу такой грех, как инфаркт его жены. А что бы она подумала, увидь меня в спальне? Ну уж нет.

– Подозреваю, что он ей бабла предложил еще за это.

– Да, предложил. Эта мысль немножко грела меня, когда я замерзала. Но согласилась не из-за этого. Матильдой клянусь.

– Ну, раз святым клянется.

– Хватит, – в очередной раз шлепаю его по плечу. – Ну и как ты оказалась в таком виде здесь?

– Стояла и мерзла, вспомнила все свои грехи и тут на балконе соседнего номера появился мужчина. Я сначала подумала, вот он, спаситель мой.

– И?

– Ну, в общем, он помог мне перелезть к нему. И самое удивительное, аккурат перед тем, как на балкон заглянули начальник и его жена.

– Мужика хоть с окончанием на «ат» зовут?

– На «ак». Мудак. Чтоб у него член