— Да. Теперь это моя империя. Полностью.

— А если Алек вернётся? — спрашивает Вэнс.

— Будет ползать на коленях, — отвечаю я без намёка на сомнение. Я не хочу управлять этим без своего брата, но я, чёрт возьми, вполне могу это сделать.

— А потом посмотрю, какую ногу сломать первой, прежде чем впустить его обратно.

Я могу быть бессердечной, но я не хочу потерять единственных двоих людей, которых когда-либо называла своей семьёй, в одну ночь.

Глава 44

Ривер

— Вижу, ты нарушаешь правила дома, — мама поворачивается ко мне с улыбкой.

Собаки даже не думают шевелиться. По правилам, им нельзя лежать на диване, но, похоже, этот запрет никогда толком не соблюдался.

Она читает книгу и ставит чашку с чаем на столик.

— Обожаю этот чай, Ривер. Надо будет взять с собой, когда поеду домой, — говорит она, намеренно меняя тему.

— Это любимый чай Ани, — отвечаю я, усаживаясь на диван напротив неё.

— Аня — интересный выбор, — осторожно произносит она.

Я бросаю на неё выразительный взгляд, доставая телефон из кармана.

— Ты ведь её полюбила, да? — спрашиваю я.

Независимо от того, одобрит ли моя мать или нет, без Ани меня не существует.

Мама кивает, и это наполняет меня гордостью.

— Не совсем та женщина, которую я ожидала встретить. У неё определённо есть характер, но, думаю, ты справишься.

— Ты встречалась и с другими, — напоминаю я.

Сказать, что у Ани есть характер, — это слишком мягко выражаться.

— Но не было ни одной, от которой ты не мог бы оторвать рук. Ни одной, от которой ты был бы без ума, — подмечает она, вытягивая ноги.

Собаки тут же спрыгивают с дивана, будто только сейчас заметили меня в комнате.

— Я не без ума от неё, — возражаю я, снимая блокировку телефона, на экране которого стоит заставка с Аней и её потрясающими пирсингованными сиськами.

Я не могу дождаться, когда снова проберусь к ней этой ночью и хорошенько её обработаю.

— Нет, думаю, ты влюблён, — мама встаёт с места.

Я не подтверждаю и не опровергаю её слова.

— Просто будь осторожен с ней, — продолжает она. — Судя по всему, у неё было непростое детство. Возможно, её никогда не любили. И, скорее всего, она сделает всё возможное, чтобы оттолкнуть тебя или испортить всё.

— Я очень настойчивый, — улыбаюсь я.

Мама смеётся и кивает.

— О да, я знаю. Я иду спать. Приятного вечера, Ривер. Не задерживайся допоздна.

Она жестом зовёт за собой собак.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я невинно.

Она бросает на меня многозначительный взгляд. Теперь, когда она знает, что мы с Аней соседи, ей ясно, куда я направлюсь этой ночью.

Телефон вибрирует от входящего сообщения от Уилла. Мои глаза расширяются от полученной информации.

Хотя я и велел ему пока прекратить поиски Алека Иванова, любопытство по поводу Мередит Форк никуда не делось.

И, как оказалось, не зря.

Чёрт.

Мои инстинкты снова оказались безупречными.

И теперь у меня нет ни единого сомнения — Аня точно не знает об этом.

На телефон приходит уведомление о срабатывании периметральной сигнализации.

— Какого хрена? — бурчу я, переключая экран и просматривая камеры наблюдения.

На изображении ничего нет, но я знаю, что это не просто сбой. Я ведь использовал тот же трюк, когда пробирался в дом Ани прошлой ночью.

Кто-то на моей территории. И, скорее всего, это совсем не тот, кто должен здесь находиться.

Если бы это была Аня, она бы не стала скрываться. Она просто вышибла бы парадную дверь, даже не извинившись.

Я встаю и осторожно выглядываю из гостиной, глядя вверх по лестнице.

Моя мать в своей комнате, а собаки — с ней.

Если кто-то пытается проникнуть внутрь, то первым делом они направятся в гараж. Потому что именно оттуда стал бы заходить я.

Майкл наверняка тоже получил сигнал тревоги и будет здесь с минуты на минуту.

Я открываю деревянный шкаф в гостиной, сдвигаю три книги и достаю пистолет, спрятанный за ними. В соседней книге лежит глушитель — я быстро прикручиваю его. На телефон поступает второй сигнал тревоги: нарушитель уже ближе к дому. Камеры не передают эту деталь, но, как и ожидалось, они движутся в сторону гаража. Я направляюсь туда же.

Кто, блядь, осмелился сунуться ко мне домой? Особенно когда моя мать спит наверху?

Я приседаю за одной из машин, погружённый в темноту, и намеренно отключаю систему безопасности, чтобы разблокировать дверь. Пусть заходят. Я только рад облегчить им задачу.

Тихий звук привлекает моё внимание. Я всматриваюсь в тьму и замечаю троих человек в чёрной одежде. Трое? Всего трое? Это даже не вызов — это ёбаное оскорбление.

Они заходят, держа оружие наготове, чёрные маски скрывают их лица. Их цель очевидна — дверь в дом.

Они не успевают дойти. Я стреляю двоим в затылок. Последнему простреливаю колено, а затем выбиваю оружие из руки.

Он кричит — первый звук за всю эту короткую стычку. Я подхожу к нему и зажимаю рот ладонью, заглушая крик.

— У тебя один, сука, шанс ответить, иначе я вырежу всю твою семью и заставлю тебя смотреть. Кто тебя послал? — произношу я спокойно, хотя внутри бурлит чистая ярость, подпитываемая адреналином.

Он дрожит, кожа становится скользкой от крови. Где-то наверху слышен лай. Чёрт. Похоже, мать проснулась. Я бросаю взгляд на дверь, затем снова на него. Если она войдёт сюда, её ждёт неприятный сюрприз.

— Рик Канзис, — выдавливает он.

Этот сутенёр?

Я грубо разворачиваю его, приставляю пистолет к виску и спускаю курок.

Захлопываю гаражные ворота и бесшумно захожу в дом. В темноте слышу, как с лестницы доносится голос матери.

— Ривер, всё в порядке? Я слышала крики.

Собаки бросаются ко мне, рычат на дверь. Я жестом отправляю их обратно к матери.

— Всё нормально. Я снова ударился мизинцем о кофейный столик, — кричу я в ответ.

Фары автомобиля пробегают по окнам.

— Майкл заехал выпить. Мы будем тихо. Ложись спать, мама, — добавляю я. — И лучше закрой дверь. Ты же знаешь, какой он неуклюжий, когда напьётся. Вдруг снова завалится к тебе в постель?

— Господи, Ривер, — фыркает она, хлопая дверью.

В гараж заходит Майкл, включаю свет.