Я снова здесь. Почему? Потому что она позвонила.

А когда она звонит, я прихожу. Как бы сильно мне этого ни хотелось. Так поступают ради семьи. Или, по крайней мере, меня в этом убеждали.

Но в последнее время эта старая ведьма слишком задирает нос, и сейчас ей предстоит услышать несколько неприятных истин.

Когда я подъезжаю к особняку, где аукцион завершился больше часа назад, внутри горит всего несколько ламп. Дверь в кабинет открыта, и она с комфортом устроилась в моём кресле.

— Уж больно уютно ты тут расположилась, — говорю я, заходя внутрь.

Вэнс и Клэй остаются у двери. Мне не нужно беспокоиться, что кто-то подслушает этот разговор.

— Ты всё ещё с ним встречаешься, — произносит она с отвращением.

— Ты действительно думаешь, что я перестану с кем-то видеться только потому, что ты так сказала?

— Твой брат всегда слушался лучше, чем ты, — фыркает она.

— Да, ты мне это постоянно повторяешь. Но кто тот человек, которого ты всегда вызываешь, когда что-то случается?

— Только потому, что твой брат никогда, блядь, не отвечает, — огрызается она. — Избегает моих звонков, маленький ублюдок.

— Он вообще не отвечает на звонки, — напоминаю я. — Не только на твои.

— Я говорила тебе держаться подальше от Ривера, потому что он опасен.

— Да, помню. Но знаешь что? — Я приподнимаю бровь, выдерживая паузу. — Я хуже.

Она качает головой и пристально смотрит на меня.

— Держись от него подальше. Ты хочешь, чтобы бизнес, который мы построили, сгорел дотла? Потому что именно это и произойдёт. Такие, как он, любят командовать. Думаешь, он позволит тебе оставаться выше его по статусу? — презрительно бросает она. — Могущественные и жадные мужчины не потерпят власти женщины.

— Алека это устраивает, — напоминаю я ей.

— Твой брат — это другое.

— Почему? Неделю назад ты сама говорила, что мне стоит объявить его мёртвым.

Она со стуком опускает ладони на стол.

— Потому что это Алек. Он воспитан мной, — заявляет Мередит, будто в этом и есть главный аргумент.

— Ты не растила нас с самого начала, Мередит. Помнишь?

— Если бы у меня был выбор, то я бы это сделала.

— Что ты имеешь в виду? — Я делаю шаг ближе. Она берёт стакан с выпивкой и откидывается на спинку кресла.

— Всё, что сказала. Если бы у меня был выбор, вы оба были бы со мной с тех пор, как научились ходить. Тогда мне не пришлось бы разбираться с этим грёбаным мстительным бредом. — Она качает головой и бормочет: — Чёртова приёмная система.

Я усмехаюсь. Месть? Это она сама затащила нас в этот мир.

— Ты хоть знаешь их имена? — спрашиваю я. — Наших родителей. Ты знаешь их имена?

Алек и я однажды пытались выяснить что-то о нашей семье. С такой распространённой фамилией, как Иванов, мы не продвинулись далеко. А потом, когда Мередит узнала об этом, её злость обрушилась на нас, и она категорически запретила нам смотреть за пределы её власти и её правил.

— Нет, с чего бы мне? — Она хмыкает, но в её голосе слышится неуверенность. Врет ли она?

Она достаёт сигарету и прикуривает её зажигалкой с гравировкой золотого дракона.

— Последние несколько месяцев вы оба портите всё, что я создавала годами.

— Ты что, блядь, издеваешься? — срываюсь я.

— Следи за тоном, когда говоришь со мной! — сузив глаза, бросает она.

— Или что, Мередит? Ты, блядь, застрелишь меня?

— Не думай, что ты исключение, девочка, — угрожающе говорит она, пробуждая во мне ту же смертельную ярость.

— Не забывай, что ты становишься старой и слабоумной, старая ведьма. Ничего из этого тебе не принадлежит. — Я провожу пальцем по воздуху. — Это создали Алек и я. Да, когда-то тебе аплодировали стоя на твоих аукционах, но ты бы никогда не смогла довести дело до того, чем оно является сегодня, без нас. Это всё наше, и ничего твоего.

Она фыркает.

— Ты была бы никем без меня, неблагодарная дрянь.

Я снова смеюсь.

— Вот почему ты подослала ко мне Рика? Чтобы попробовать контролировать меня? Ты совсем, блядь, выжила из ума? Ты правда думаешь, что из-за того, что я с кем-то встречаюсь, всё, что я построила, пойдёт под откос? Насколько же ты стала слабой, если так легко дрожишь при появлении любого мужчины.

Её ладонь с грохотом опускается на стол.

— Я создала тебя, и так же быстро уберу с этого света, если не подчинишься мне!

Я давлюсь смехом, и тишина заполняет пространство между нами. Я не должна быть удивлена, но всё же удивлена.

— Ты носишь его украшения, как клеймёная шлюха, — обвиняет она. — Что случилось с твоей верностью брату, Аня? Недолго она продлилась, раз ты сняла своих людей с его поисков. Где твоя преданность семье?

Мне нет нужды говорить ей, что Алек позвонил мне несколько дней назад и попросил прекратить поиски. Я не хотела, но выбрала это. Ради него.

— Ты хотела, чтобы я объявила Алека мёртвым всего несколько дней назад, а теперь используешь его против меня и обвиняешь в отсутствии верности. — Я ухмыляюсь. — М-да, твои манипуляции явно утратили былую хватку, старая ведьма.

Она стиснула зубы.

— Я советую тебе уйти, — говорю я, подходя к своему столу и глядя на неё сверху вниз. Беру её любимую золотую зажигалку и поджигаю пламя. — Прежде чем я сожгу этот особняк вместе с тобой.

— Ты не посмеешь. Ты слишком любишь свои аукционы.

Я улыбаюсь.

— У меня есть другие аукционные дома. Я могу отстроить любой особняк, когда, чёрт возьми, захочу. Я продолжу развивать эту империю. Ты можешь либо стоять в моей тени, либо рассыпаться в прах вместе с её малой частью.

— Очень скоро ты одумаешься, девочка. Ты будешь умолять меня о пощаде, — рычит она, поднимаясь на ноги. — Ты — ничто без меня.

— Не думаю, — спокойно отвечаю я. — А теперь убирайся нахер.

Я роняю зажигалку, и она тут же ловит её, высоко задрав подбородок. Она не удостаивает Клэя и Вэнса даже взглядом, выходя из кабинета.

— Ты уверена, что стоит просто отпустить её? — спрашивает Клэй.

Что-то внутри меня смещается, и я чувствую себя