— Расскажи мне что-нибудь о тебе и твоем брате. Она поворачивается ко мне, наши губы оказываются настолько близко, что мне не нужно наклоняться, чтобы их коснуться.

— А зачем тебе это знать? Ты же просто здесь, чтобы трахать меня.

— Что-то я тебя не трахнул, так что развлеки меня, — говорю, продолжая ласково перебирать ее волосы. Она задумчиво смотрит на меня.

— Когда мне было шесть, наш первый приемный отец пытался ко мне прикоснуться, — произносит она, не сводя с меня взгляда, словно изучая мою реакцию. Я продолжаю гладить ее волосы.

— К тому моменту Алека уже невозможно было обнять, он не переносил прикосновений. Но когда он вошел и увидел, как этот ублюдок пытается залезть ко мне в постель… Ну, скажем так, именно тогда он изменился. Я чувствую, как мои пальцы сжимаются сильнее, но не перебиваю.

— Он бросился на него. Мы были маленькими, так что тот даже не воспринял его всерьез. Но когда Алек подбежал ближе, мужчина протянул руку, чтобы его остановить. Алек ударил его между ног, заставив согнуться. А потом подскочил ближе и вцепился пальцами ему в глазницы. — Она улыбается, вспоминая этот момент. — Я старше его на минуту, но он всегда меня защищал, пока я не научилась делать это сама. Когда мы стали подростками, мы вернулись к этому ублюдку и закончили то, что шестилетняя я не смогла бы.

Моя рука замирает в ее волосах. Я злюсь на сам факт того, что меня тогда не было рядом, чтобы защитить ее. Каким бы ни был Алек сейчас, я благодарен ему за то, что он оберегал Аню до этого момента. До того, как она оказалась в моих руках.

— У вас с братом была особая связь, — говорю я. Она резко напрягается.

— Не «была». Она есть.

— Я не это имел в виду... — Она качает головой и отстраняется.

— Тебе пора уходить. — Она машет рукой между нами.

— Это всего лишь хороший секс. Спасибо за подарки. Теперь иди и навести свою мать.

Я вздыхаю, понимая, насколько глубоко в ней сидит это упорное отрицание. Она так привыкла защищаться, что любая близость пугает ее. Иногда это забавно, но сейчас меня это чертовски раздражает.

— Ты встретишься с ней?

— Нет. С чего бы мне вообще хотеть встречаться с твоей матерью? Это странно.

— Она морщится, и я нахожу эту гримасу очаровательной. — Это не странно. Это обычное дело для нормальных отношений.

— Во-первых, у нас нет отношений. Во-вторых, на каком этапе я дала тебе хоть малейший намек на то, что я нормальная?

Я наклоняюсь, чтобы снова поцеловать ее. Она не отстраняется, и я улыбаюсь, чувствуя, как она приоткрывает губы в ответ.

— Ты такой странный, — шепчет она, чувствуя мою улыбку и встает с кровати.

— Вернись, чтобы я мог трахнуть тебя до полной покорности.

Она смеется и направляется в ванную. Через пару секунд я слышу, как включается вода, а затем она выходит с наполненным стаканом и, не раздумывая, выплескивает его прямо мне в лицо.

— Да какого хрена?

— Вставай с моей кровати и одевайся. Мне нужно подготовиться к аукциону.

— У тебя всегда аукционы, — ворчу я, сбрасывая с себя мокрую простыню. Ее взгляд скользит вниз, задерживаясь на моем напряженном члене.

— Мне нравится работать. Это меня успокаивает.

— У меня есть кое-что, что может тебя отвлечь, — говорю, проводя рукой по своей коже, еще мокрой от воды. Она облизывает губы, и я понимаю, что попался. Только я делаю шаг в ее сторону, как она снова исчезает в ванной, наполняет стакан и возвращается.

— Если ты еще раз плеснешь в меня водой, я тебя нагну и выебу так, что ты неделю ходить не сможешь. Ты меня поняла, детка?

Как только я заканчиваю говорить, она выплескивает воду мне прямо в лицо.

Хватаю ее за волосы, дергая на себя. Она вскрикивает, но я не даю ей времени на протесты — одной рукой притягиваю к себе, а второй скольжу вниз, обхватывая ее горячую, влажную киску.

— Я предупреждал тебя, — рычу я, скользя пальцем по ее складочкам, чтобы убедиться, что она влажная. Убирая руку, я толкаю ее вперед, наклоняя.

Я не ослабляю хватку на ее волосах, когда располагаю член в нужном месте и вхожу в нее.

Она стонет, и, черт возьми, ей так хорошо. Это как в раю, блядь. Ее киска была идеально создана для меня.

— Вот и все, — выдыхаю я, скользя рукой по ее клитору, пока трахаю ее сзади.

Она стонет, и я сильнее сжимаю ее клитор. Ее рука накрывает мою и двигается вместе со мной. Она направляет мою руку, показывая, что ей нравится. Я следую ее указаниям, потому что желаю, чтобы она хотела этого так же сильно, как и я. Я хочу, чтобы она кончила так сильно, как только смогу добиться.

— Скажи мне, кому ты, блядь, принадлежишь, — шепчу я ей на ухо, прежде чем прикусить его. Я чувствую, как она напрягается, как ее стенки доят мой гребаный член.

Какая хорошая девочка.

— Аня, — рычу я.

— Это я, — выдыхает она, и я не могу сдержать ухмылку, которая появляется на моих губах.

Она кончает, и я следую прямо за ней.

Блядь.

Эта чертова женщина.

Мы тяжело дышим вместе, когда она выпрямляется и соскальзывает с моего члена, а затем идет в свою ванную.

— Обещай мне, что познакомишься с моей мамой, пока она будет в городе, — говорю я.

Она возвращается с приторно-сладкой улыбкой на лице и выплескивает мне в лицо еще один стакан воды.

— А теперь уходи.

Глава 41

Аня

В этом зале сегодня настоящий парад членов. По крайней мере, так всегда говорил Алек, когда на аукционе собирались исключительно мужчины. Меня это никогда не волновало. Но что действительно меня бесит – так это то, что Алек так и не перезвонил прошлой ночью. Я злюсь, что сама была слишком отвлечена, чтобы ответить на его звонок. Алек – не тот человек, ради которого я делаю исключения.

Никогда.

Но я позволяю Риверу проникать в мою жизнь все глубже.

Я не знаю, эгоистично ли просить его прекратить поиски Алека. Будет ли это