белым снегом. Тучи нависали над ними в туманной дымке, не настолько плотные, чтобы принести новый снег, но вполне достаточные, чтобы придать пейзажу зловещий оттенок.

Небо здесь казалось синее, чем на земле, а вид вниз был одновременно и пугающим, и захватывающим. Мы были гораздо выше, чем я осознавала, но отсюда открывался великолепный вид на густые деревья, которые обрамляли башню, не преграждая этот потрясающий обзор.

И было холодно. Очень, очень холодно. Не думаю, что в Оксли было бы так холодно.

Я обняла себя руками и покачала головой.

— Это место потрясающее. Как можно не хотеть здесь жить?

— Башня не имеет водопровода, — ответил Уильям, смеясь рядом со мной. — И хотя можно купаться в озере, чаще всего это приводило бы к переохлаждению.

— Точно, — согласилась я, медленно кивая. — Не лучший вариант, правда?

— Совсем не лучший. Особенно с туалетами проблема.

— Зато теперь нам не нужно выливать ночные горшки в окно.

— В твоей голове всегда найдется полезный факт, да?

— Как минимум десять, — улыбнулась я. — Я не очень весела на вечеринках.

— Напротив, мне кажется, что ты была бы. Всегда найдется тот родственник, который считает, что знает все на свете.

— Это моя мачеха, и именно она настаивает на том, что я неинтересна на вечеринках, — пошутила я. — Хотя она и сама не поняла бы веселье, даже если бы оно скрутило её и отшлепало.

— Не то изображение, которое я хотел бы представлять, — засмеялся Уильям. — Ты замерзла? Ты оставила свой шарф у снеговика.

— Он был голым. Это было недостойно.

— Это всего лишь снеговик, Грейс. У него нет достоинства, а если и было, то он его потерял, когда ты почти решила слепить ему строительные штаны с трещиной.

Я сжала губы.

— Это был небольшой момент слабости, ладно?

Он засмеялся и снял свой шарф с шеи.

— Вот, надень это.

— Нет, я в порядке. Не так уж и холодно.

— Грейс.

— Уильям.

— Я надену это на тебя.

— Нет, не наденешь.

Он сложил шарф пополам, быстро накинул его мне на голову, как лассо, и дернул, разворачивая меня лицом к себе. Между нашими телами не оставалось много пространства, и его глаза лукаво блестели, когда он поднял шарф к моей шее, продел конец через петлю и затянул его.

— Не слишком туго?

— Нет, — проворчала я.

— Тогда ты выживешь. — Уилл шагнул ближе и аккуратно провел пальцами по моей шее, между кожей и волосами, освобождая их из-под шарфа.

Это были не его пальцы, а перчатки, но его прикосновение было таким нежным, что у меня по спине пробежала дрожь. Его губы чуть дернулись, будто он знал, что эта дрожь была из-за него, а не от холода, и я не могла не вспомнить тот раз, когда мы были здесь в последний раз.

Тогда мне хотелось его поцеловать.

И он почти поцеловал меня вчера вечером.

Во мне бурлило столько противоречивых эмоций, связанных с Уильямом. Я не знала, на чем сконцентрироваться, и это лишь усиливало хаос, пока я не могла разобраться в своих чувствах.

Я посмотрела на его лицо. Он был настолько красив, что смотреть на него было почти больно, и в нем было что-то, что притягивало меня, заставляло забыть обо всех мыслях и желаниях, выбросить их в окно и совершить череду плохих решений.

Хотя, если честно, я даже не была уверена, что пожалею о них.

— Грейс, — его голос прозвучал так мягко, что я почти подумала, что мне это послышалось.

— Ты почти поцеловал меня прошлой ночью, — неожиданно для себя произнесла я. — Почему?

Брови Уильяма поднялись.

— Почему?

— Да, почему? — Я выпрямилась, добавляя себе решительности. — Мы взрослые. И оказались в этой ситуации из-за недопонимания, но я не хочу больше путаницы. Так почему?

— Почему ты думаешь?

— Это не ответ на мой вопрос.

— Боже, Грейс. Потому что я хотел. Я хочу. По какой еще, черт возьми, причине? — В его голосе послышалась нотка раздражения. — Тебе стало легче, когда я это признал?

Я сглотнула.

— Нет.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Я стараюсь. Изо всех сил пытаюсь уважать твои границы. С самого начала ты говорила, что после этой свадьбы не собиралась больше со мной общаться. Ты избегала аристократии, так в чем смысл? Я мог бы поцеловать тебя, но зачем? Чтобы самому разозлиться, зная, что ты никогда не захочешь, чтобы мы были чем-то большим, чем друзья?

— Этого ты хочешь?

— Я не знаю, но знаю, чего не хочешь ты, и я это уважаю. Черт, если мы уедем отсюда и ты захочешь остаться друзьями, я буду рад. Вся эта ситуация странная, и я это понимаю, но мне и так тяжело притворяться, что я не безумно тобой увлечен, и что лежать рядом с тобой всю ночь — это не чертов кошмар, а ты еще и задаешь мне дурацкие вопросы, почему я не переступил твою чертову границу.

У меня сжался живот.

— Ты прав. Прости.

— Нет. — Он выдохнул и потер лицо руками в перчатках. — Прости меня. Я сорвался на тебя, хотя не должен был. Ты задала вполне разумный вопрос. Это ведь не в первый раз, когда я удержался от того, чтобы тебя поцеловать, так что это справедливо.

Я опустила взгляд.

— Уильям…

— Нам пора возвращаться. Мы уже давно отсутствуем, и тут нет сигнала. Думаю, свадебных приготовлений нам больше не избежать. Ну, мне точно, — сказал он, не глядя на меня. — Ты можешь сказать, что учишься, а меня попросят испортить какую-нибудь ленту.

— Ты…

— Что? — Уилл повернулся ко мне и встретил мой взгляд. — Что, Грейс? Что еще я могу тебе сказать сейчас?

— Почему ты меня не поцеловал?

— Что?

— Каждый раз, когда ты почти меня целуешь, ты останавливаешься. Всё, что ты сейчас сказал — ерунда. Почему ты просто не сделал этого?

Его челюсть на секунду напряглась, и он ответил:

— Потому что если я поцелую тебя, то больше не смогу притворяться, что не хочу этого.

— Ну, откровенно говоря, я бы предпочла, чтобы ты просто сделал это и покончил с этим.

— С чем покончил?

— С тем, чтобы поцеловать меня. Потому что ты ужасный актер, и я бы уже давно вырезала тебя из своего фильма. — Я приподняла подбородок. — Просто сделай это и выпусти пар.

Его брови приподнялись.

— Для человека, который сказал, что не хочет недоразумений, это довольно запутанный способ попросить меня поцеловать тебя.

— Ладно. Меня раздражает, что ты каждый раз собираешься поцеловать меня, а потом передумываешь, так что, пожалуйста, просто сделай это.

— Всё ещё слишком длинная просьба. Я