тебя. Большая разница. Подвинься, — сказала я, толкая его в ноги. — Ты мне мешаешь.

Он положил ленты на стул рядом с собой и встал, обняв меня за талию и подняв вместе с собой.

— Уильям, поставь меня на место. Мне нужно ещё на восемьдесят трёх стульях завязать банты, а у тебя координация как у...

Он заставил меня замолчать ещё одним поцелуем, тем самым оборвав очередное неуклюжее оскорбление, которое вот-вот готово было сорваться с моих губ. Я прижалась к нему, медленно обвивая одной рукой его шею, затем другой, а его руки скользнули мне на талию, крепко удерживая меня рядом с ним.

— Я не соглашалась на это, — пробормотала я прямо в его губы.

— Я же говорил, что ты совершила огромную ошибку, — прошептал он в ответ. — Теперь, когда я знаю, что ты хотела этого поцелуя, я буду пользоваться этим знанием.

— Это грубо.

— Нет, это эксплуатация. — Он ухмыльнулся, отстранившись лишь настолько, чтобы я могла разглядеть игривый блеск в его глазах.

— По крайней мере, ты это признаёшь.

— Не вижу, чтобы ты пыталась меня остановить.

Я надула губы, и он, конечно же, принял это за знак, чтобы поцеловать меня снова, что собственно и сделал. К сожалению, Уильям был прав. Я не пыталась остановить его. У меня не было ни малейшего желания это делать, потому что хотела этого поцелуя.

Честно говоря, мне совсем не хотелось прекращать эти поцелуи.

Это была проблема.

— Ну, ладно.

Мы резко отстранились друг от друга и повернулись к двери, где стояла Фрейя с хитрой улыбкой на лице.

— Вы точно притворяетесь, — сказала она, а затем развернулась и ушла, оставив нас снова наедине.

Мои щеки загорелись, и я схватила коробку с лентами, всунув её обратно в руки Уильяму.

— Прекрати отвлекать меня.

Он ухмыльнулся:

— По крайней мере, теперь все поверят в нашу игру.

* * *

Я: Я поцеловала его.

Я смотрела на телефон, ожидая, пока появятся три маленькие точки, показывающие, что Эмбер набирает ответ.

Эмбер: Это всё, что вы сделали?

Я: Я В ПАНИКЕ.

Эмбер: Ох, бедняжка, ты застряла в замке с горячим миллионером-герцогом, который хочет тебя поцеловать. Прости, но мне совсем не жаль тебя.

Я: Технически, он не герцог. Всего лишь виконт.

Эмбер: Всего лишь виконт, говорит она.

Я: Ну, если ты так это ставишь...

Эмбер: Он хотя бы хорошо целуется?

Я: Как в мечте.

Эмбер: У него есть брат?

Я: Нет.

Эмбер: А друзья-герцоги, горячие миллиардеры?

Я: ...Есть.

Эмбер: Да, но ты с ними не общаешься, так что какой в этом толк для меня? Ты же не собираешься меня с ними знакомить.

Я: Я с ними общаюсь.

Эмбер: Ваша семейная группа в чате не считается.

Я: Там только один герцог, и он немец.

Эмбер: Он свободен?

Я: Да. Я вас познакомлю. Можно вернуться к моей проблеме?

Эмбер: Это вообще не проблема, если честно. Ты целуешься с горячим ВИКОНТОМ, который унаследует шотландский замок. С которым ты была когда-то друзьями в детстве. Его семья обожает тебя. Ваши притворные отношения выведут Кармен из себя. Честно говоря, единственная проблема здесь — это то, что ты с ним ещё не переспала.

Я: Боже. Я, наверное, умру, если это сделаю.

Эмбер: Отлично, хотя бы не придётся больше слушать твои жалобы.

Я: Я заставлю тебя платить за аренду.

Эмбер: Нет, не заставишь. Если заставишь, перестану загружать посудомоечную машину.

Я: ... Туше́.

Эмбер: Переспать с ним — это худшее, что может случиться? Если он хорош в поцелуях, то в постели он тебе голову снесёт. Тем более, вы уже делите одну.

Я: Дело не в этом. Я не то чтобы стесняюсь. Просто… не знаю.

Эмбер: О Боже. Ты его любишь.

Я: Я этого не говорила.

Эмбер: ПРОШЛО ВСЕГО ДВА ДНЯ.

Я: Прошло больше, чем два дня.

Эмбер: Ладно, пять дней. Ты что, с ума сошла?

Я: Мы знали друг друга в детстве. Это другое… да? Плюс, мы спим в одной кровати и проводим практически всё время вместе.

Эмбер: О Боже. Он твоя родственная душа.

Я: Родственные души — это чушь.

Эмбер: Я твоя платоническая родственная душа.

Я: Это другое.

Эмбер: Едва ли. Наши души говорят друг с другом.

Я: Моя душа говорит твоей: «Отвали».

Эмбер: Моя душа обнимает хаос.

Я: Этот разговор стал немного странным.

Эмбер: Он твоя родственная душа, говорю тебе.

Я: Тебе нужно почаще выходить на улицу. Он не моя родственная душа.

Эмбер: Ты уже наполовину влюблена в него.

Я: Перестань вкладывать слова в мои уста. Я чувствую к нему привязанность, да, но я также чувствую привязанность к пицце и розовому джину. И к кошкам.

Эмбер: Пицца и розовый джин. Вот это родственная душа, которую я понимаю. Пошла в Tesco за пиццей. Вернусь.

Я: Пожалуйста, не приноси домой кошку.

Эмбер: Никаких обещаний.

Я покачала головой и отложила телефон в сторону. Надо было догадаться, что бесполезно искать сочувствия у неё. Она — хаос во плоти, как и бабушка. Ни одна из них не стала бы сочувствовать, если можно отпустить саркастическую шутку.

— Ты выглядишь обеспокоенной, — заметил Уильям, вытирая волосы полотенцем.

— Ты веришь в родственные души? — спросила я, облокотившись на спинку дивана и глядя на него. На нём были только джинсы, и случайная капля воды скатилась с его тёмных волос на плечо, а затем потекла по груди.

— Перестань пялиться, а то я покраснею, — усмехнулся Уильям, стирая каплю, прежде чем она успела завершить своё путешествие.

Это было грубо.

— Почему ты спрашиваешь? — наконец произнёс он.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Просто задумалась. Ты веришь в них? В романтические или платонические?

— Ого. Я тебя дважды поцеловал, и вот какой допрос меня теперь ждёт?

— Я просто спросила. — Я лениво бросила в его сторону подушку. — Потому что я не верю.

— Не веришь? — Уилл приподнял брови, хватая футболку с кровати, и прошёл через двойные двери, присоединившись ко мне в гостиной. — В платонические или в романтические?

— В платонические, наверное, больше, — ответила я. — Вот, например, Эмбер — моя платоническая родственная душа. Мы дружим столько, сколько я себя помню, и я не могу представить свою жизнь без неё. А в романтические? Не знаю.

— Я думаю, и то, и другое существует, — ответил он, надевая футболку и садясь на диван рядом со мной. — Вопрос в том, встретишь ли ты этого человека. Но я верю, что у нас есть кто-то — возможно, даже несколько