попытаемся войти, но я видела фотографии ее дома. Он очень хорошо защищен.

– Снаружи, – сказал я.

– Что это значит?

– Это значит, что она не хочет быть там. Это значит, что она в большей безопасности за пределами этой тюрьмы. Вот как она это называет. Делорис, мы не можем оставить ее там.

– Я сделаю все, что в моих силах.

– Сделай больше. И пусть меня ждет машина. Если тебе не разрешат войти, я войду. Я не остановлюсь, пока она не окажется в моих объятиях.

А потом, после того как я крепко обниму ее и заверю, что все будет хорошо, я раскрашу ее идеальную задницу в красный за то, что она подвергла себя опасности и напугала всех.

– Сделай это! – закричал я, прерывая то, что говорила Делорис.

Отключив сигнал со спутникового телефона, я проверил мобильник. Wi–Fi теперь работал. Одним движением пальца я открыл приложение для отслеживания и нашел ее синюю точку.

Черт! Она двигалась. GPS обнулился, позволяя карте материализоваться вокруг точки. Я беспомощно сидел, наблюдая, как синяя точка движется по дорогам Джорджии.

– Я иду за тобой, Чарли́. А потом...

Синяя точка замедлилась, но в нижней части экрана я заметил, что ее пульс участился.

Я увеличил карту, определяя ее местоположение.

Точка снова двинулась. Это был частный переулок.

Делорис была права. Этот ублюдок забрал ее в поместье Монтегю.

Я отправил сообщение через Facetime.

«Я ВИЖУ, ОНА В ПОМЕМЕСТЬЕ МОНТЕГЮ. ДАЙ МНЕ ЗНАТЬ, ЕСЛИ ВОЙДЕШЬ.»

Глава 3

Александри́я

Каждый шаг был частью знакомого кошмара.

Хотя внешне я оставалась спокойной, идеальной Монтегю, мои внутренности скрутило и толкнуло вверх... наполняя горло едким привкусом страха. Я непрерывно сглатывала, переставляя одну ногу за другой. Я вдохнула, когда чувство, что я тону, захлестнуло меня. Оглядевшись вокруг, я поняла, что никто в поместье не бросит мне спасательный плот. Я была одна в море людей.

Глаза мельком смотрели в мою сторону, прежде чем почтительно опуститься. Вдоль стен парадного входа выстроились работники поместья Монтегю, послушные солдаты на своих постах, усиливающие беспрекословный приказ Алтона. Люди, которых я узнала – как по моему прошлому, так и по моему последнему визиту, – и многие другие, которых я не знала, стояли на своих местах, на всем пути к кабинету Алтона.

– Здравствуйте, мисс Александрия.

– Добро пожаловать домой, мисс Александрия.

Мое беспокойство нарастало с каждым приветствием. Узлы образовывались в животе, а сердце бешено колотилось. Сжав губы, я послушно кивала в сторону знакомых и незнакомых лиц. Воспоминания в этом же самом зале – о моей стрижке, а также о других несправедливостях – на мгновение вспыхнули в мыслях, смешивая прошлое с настоящим. Каждое воспоминание было сигналом, хорошо разыгранным отчимом, чтобы подчеркнуть, что это его владения и в них все кланяются ему.

Намеченный мной путь через фойе привел меня мимо парадной лестницы к кабинету Алтона. С каждым шагом я теряла частичку своей новообретенной независимости. Частички были хлебными крошками, которые могли бы вывести меня из себя... но хлебные крошки легко уносились прочь. Скоро они исчезнут, совсем как Чарли́.

Я расправила плечи. Александрия Чарльз Монтегю Коллинз была дома.

При виде последнего работника, стоявшего у двери в кабинет Алтона, мои ноги замерли. Комок, образовавшийся у меня в горле, прорвался, а слезы подступили к векам. Ее темные глаза говорили о многом, но поначалу не было произнесено ни слова.

Это было не то место и не то время.

Я знала.

Тем не менее, всем своим существом я страстно желала упасть на грудь Джейн и оказаться заключенной в ее объятия.

– Пока нет, дитя мое. Мы поговорим. Я помогу. Я всегда так делала.

Ее строгий поддерживающий тон наполнил меня надеждой, хотя ее губы не двигались. Никто больше не слышал ее ободрения; это было произнесено не устами, а сердцем. И все же благодаря нашей связи я слышала каждое слово. Я не только услышала, но и приняла его, желая, чтобы оно дало мне силы продолжать.

Слегка кивнув, я вздернула подбородок.

Да начнется шоу.

Джейн кивнула. Недостаточно, чтобы большинство заметило, но я увидела.

Сглотнув от сухости во рту и одновременно желая избавиться от влаги в глазах, я встала перед большой дверью.

– Мисс Алекс, я приготовлю вашу комнату.

Ее настоящий голос омывал меня, словно теплая река в этом холодном, темном месте. Я повернулась к Джейн. Алекс. В отличие от всех остальных, она назвала меня Алекс.

– Спасибо, Джейн. Я приду, как только смогу.

Наши взгляды встретились в безмолвном общении, когда дверь в кабинет Алтона открылась, отвлекая мое внимание.

– Александрия, входи, – прервал ее голос Сюзанны, лишая теплоты и изоляции приветствия Джейн. Что-то в тоне Сюзанны изменилось. Я не могла точно определить, но если она и была убита горем из-за моей матери, то за эту миллисекунду я этого не почувствовала.

Пока я обдумывала свое приветствие, я переступила порог и остановилась.

Ничто не могло подготовить меня к тому, кого я увидела.

Возле больших окон стоял единственный человек, которого я никак не ожидала увидеть в своем доме, по крайней мере, без моего приглашения. Когда она повернулась в мою сторону, я посмотрела на свою лучшую подругу. Вне контекста люди и вещи становятся незнакомыми. Как после четырех лет жизни бок о бок с женщиной, стоявшей передо мной, она могла вдруг показаться незнакомкой?

Я этого не знала и не могла понять.

Молча, с негодованием, она выпрямилась. Ее миниатюрное, подтянутое тело, скромно прикрытое розовым льняным платьем, напряглось. Простое, но элегантное платье облегало все нужные места. Платье было красивым, но не того фасона, который она обычно носила. Ее волосы, теперь каштанового оттенка, были аккуратно уложены на затылке, туфли идеально подходили образу. На шее у нее красовалась простая нитка жемчуга.

Челси Мур была красавицей.

Всегда в моих глазах.

Но сегодня все по-другому. На меня смотрела не моя лучшая подруга, а печальное, навязчивое отражение. Если бы мы были одеты в тон, я бы даже подумала, что вижу не ее, а свое собственное отражение в большом окне.

Однако день еще не закончился. Снаружи все еще светило солнце, и окна не были занавешены. В комнате воцарилась тишина, пока мы смотрели друг на друга. В ее карих глазах было слишком много эмоций, чтобы их можно было не заметить.

Я была здесь, в Саванне, в поместье Монтегю, из-за ее