уже говорил... – Он сделал еще один глоток виски. – ...даже следующее поколение. Как и в случае с Чарльзом и Оливией, Аделаида и я не будем жить вечно. Монтегю – семейная корпорация. Так было всегда. Так оно и остается. Большая часть акций должна принадлежать Монтегю. Последняя воля и завещание Чарльза предусматривали, что в случае, если наследниками будут только женщины, их мужья будут иметь право голоса в отношении их акций. Я получил доверенность на ваши акции, Александрия; однако это действие закончится, когда тебе исполнится 25 лет. До этого времени очень важно, чтобы ты вступила в брак, и твой муж мог стать доверенным лицом.

Выйти замуж? Какого черта?

Мои мысли тут же обратились к Ноксу. Мы не были готовы к этому шагу. Кроме того, я сомневалась, что таков был план Алтона. По мере того, как его приказ все глубже проникал в мою душу, я понимала, что все это архаично, и была уверена, что мой дед не сможет диктовать мне будущее из своей могилы. Никто не имел такого права или привилегии. Это должно быть незаконно.

– Мы... – Алтон указал на Сюзанну. – ...предоставили твоей матери информировать тебя о твоих обязанностях и обязанностях Монтегю. Она потерпела неудачу... как и во многих других вещах. В настоящее время она больна, причем серьезно. Врачи работают над тем, чтобы избавить ее организм от токсинов, которые она охотно поглощала. Они не уверены, что она когда-нибудь полностью поправится, но одно можно сказать наверняка: без твоего согласия она этого не сделает.

В комнате воцарилась ошеломленная тишина. Алтон завладел всеобщим безраздельным вниманием.

– Алтон, расскажи ей самое интересное.

Я повернулась к Брайсу и его самоуверенному выражению лица. Он не был похож на обеспокоенного друга, который недавно узнал о болезни моей матери. Вместо этого он выглядел как ребенок, который вот-вот получит подарок. У меня по коже поползли мурашки от трепета при мысли, каким, или, точнее, кем будет этот подарок.

Я снова повернулась к отчиму.

– Чарльз не оставил твой брак или будущее Монтегю на волю случая также, как и с твоей матерью. Видит Бог, те типы, с которыми ты общалась в последнее время, положили бы конец такой уважаемой компании, как Монтегю. Этим отношениям конец. Пришло время тебе сделать то, что от тебя ожидают...

Мои пальцы инстинктивно потянулись к ожерелью, перекатывая усыпанную бриллиантами вязь и подтверждая связь, которая, как утверждал Алтон, была навсегда разорвана. Ярость и душевная боль наполнили душу. Это неправильно. Давление внутри нарастало.

К черту предупреждение!

Мне нужно было двигаться, иначе я взорвусь, и меня вырвет прямо на стол. Я поспешно отодвинула стул и встала, качая головой.

– Нет, это нереально. Этого просто не может быть. Ни за что на свете я не соглашусь на все это.

Я оглядела сидящих за столом. Все они казались спокойными, как будто слышали эту новость не в первый раз. И тут меня осенило. Все здесь знали об этом – даже Челси.

– Вы сумасшедшие, если думаете, что я соглашусь на это.

– Александрия! – Алтон встал, но также быстро поднялся и Брайс.

В один или два шага Брайс оказался рядом со мной, развернув меня к себе и подальше от Алтона.

– Твой дед выбрал меня. Я видел завещание. Правда, до недавнего времени я и понятия не имел. Никто не сказал нам об этом, потому что они хотели, чтобы это было правдой. Александрия, вспомни нас... какими мы были, когда были моложе. Это было реально. Это может быть реально снова. У нас есть преимущество, которого никогда не было у твоих родителей. У нас есть прошлое. У нас может быть будущее.

Мои колени ослабли, и комната накренилась. Хватка Брайса на плечах удержала меня в вертикальном положении. Я заглянула ему за плечо. Все еще сидя за столом, практически не двигаясь, Челси наблюдала за этой сценой перед ней. Как она во все это вписалась? Это не имело никакого смысла.

– Александрия, – раздался за моей спиной строгий голос Алтона.

Я начала поворачиваться в его сторону.

– Нет, – сказал Брайс, крепко сжимая меня и не давая развернуться, – она в замешательстве. Дай ей немного времени.

Я уставилась на Брайса.

Что же все-таки происходит? Почему он восстал против Алтона из-за меня? Кто-нибудь когда-нибудь противостоял Алтону?

Я не могла припомнить, чтобы это происходило в моем присутствии.

Хватка Брайса скользнула по моим рукам, и, хотя та ослабла, но осталась твердой.

– Александрия, мы со всем разберемся. – Это был тон моего друга, товарища по детским играм и человека, который разделял мое прошлое. А затем, ослабив хватку, одним быстрым движением он встал между мной и Алтоном. Его рука легла на мою, а подбородок приподнялся, и он встретился взглядом с Алтоном. – На сегодня достаточно.

Я была слишком ошеломлена, чтобы сопротивляться или убрать свою руку из его хватки. За короткое время, прошедшее с тех пор, как я села в машину Алтона, мое желание бороться спряталось в убежище. Мне хотелось верить, что оно никуда не делось, что я знаю, когда его выпустить. Но сейчас не время.

Шея над воротником Алтона покраснела.

– Она должна понять еще кое-что.

– Дай ей время.

– У нее его нет.

– У нее нет недель или месяцев, но у нее есть часы и дни. Я отвезу ее в «Магнолию Вудс» днем, а завтра мы сможем обсудить это подробнее.

«Магнолия Вудс». Я задержала дыхание.

– Аделаида не может принимать гостей, – сказал Алтон, – по крайней мере, в первые сорок восемь часов.

Брайс не сдавался.

– Она может, если ты скажешь, что она может.

Мои губы оставались сомкнутыми, пока эти двое ходили вокруг да около. Я была вуайеристкой, тем, кто понимал, что в этом мире мой голос не имеет никакой силы. Если я заговорю, никто даже не услышит.

– Нет, – решительно заявил Алтон. – Александрия не может покинуть поместье, пока мы не обеспечим ее безопасность.

Брайс снова повернулся ко мне.

– Ты ведь понимаешь, о чем он говорит?

Я не была уверена, что вообще что-то знаю.

– Я... я не уверена.

– Твоя жизнь была в опасности. Она находится в опасности. Мы должны быть уверены, что ты защищена.

– Да, – согласилась я. – Клейтон не позволит... – Мои слова поблекли вместе с выражением лиц обоих мужчин. – А, так