не ответила, так как тяжесть его слов держала меня в плену. Мы молча поднялись по парадной лестнице. Наверху мы оба свернули за угол по коридору, ведущему в мою комнату. Как только мы оказались там, Брайс потянулся к ручке двери.

– Не выходи из своей комнаты. Алтон даст знать, когда тебе можно будет выйти отсюда. Это для твоей же безопасности, – добавил он.

Я сделала шаг через порог, но тут же повернулась к нему.

– Не входи сюда.

Брайс ухмыльнулся.

– Всегда настоящая леди, за исключением тех случаев, когда ты раздвигаешь ноги перед таким отбросом, как Деметрий.

Мою ладонь обожгло, когда та коснулась его щеки. Так же быстро Брайс схватил меня за запястье.

– Хммм, может быть, мне стоит поблагодарить его. Я и не знал, что тебе нравится грубость.

– Отпусти меня.

– Не будь слишком самоуверенной, – сказал он. – Я буду в этой комнате. И не только: я буду жить здесь. Я буду твоим мужем. Еще до этого ты пересмотришь свое приглашение, потому что, Александрия, я – это все, что у тебя здесь есть. И как я уже говорил, ты не захочешь нести ответственность за то, что случится, когда ты меня разочаруешь.

– Что, черт возьми, это вообще значит?

– Увидишь. – И с этими словами Брайс жестом велел мне отойти назад. Когда я это сделала, он захлопнул дверь, оставив меня пялиться на белое дерево, пока закрывался замок.

Глава 5

Аделаида

Голоса приходили и уходили, но смысл слов терялся. Я не была уверена, когда это произошло и как, но стресс и формальность жизни были смыты очищающей волной. Ничто не имело значения, даже мое собственное сознание.

Голова больше не болела от бешеного стука, который продолжал отдаваться в сердце. Свет больше не слепил, и мое тело больше не сотрясалось в конвульсиях.

В незнакомом месте, окруженная незнакомыми голосами, я была довольна.

Такое странное слово – довольство.

Оно не означало ни радости, ни печали. Киль ровных эмоций, плато без вершин и низин. Это были безмятежность и покой.

Где-то в глубине души я припомнила план покончить с собой. Может, это и произошло. Может, это и есть загробный мир. Неужели на самом деле нет ни рая, ни ада, разве это просто удовлетворение, которое отнимает радости и боль повседневной жизни?

– Миссис Фитцджеральд, вы должны выпить. Если вы этого не сделаете, нам придется снова поставить капельницу. Вы ведь не хотите этого, не так ли?

В чистилище довольства я все еще была прикована к имени, которое хотела забыть. Я надеялась, что Бог позволит мне вернуться к фамилии Монтегю, оставить Фицджеральдов позади, но, увы, это был не рай. Должно быть, это ад. Еще одна из моих надежд рухнула.

– Миссис Фицджеральд...

Я не ответила на этот голос. Я даже не пыталась подчиниться. Я не испытывала ни жажды, ни голода. Уколы в моей руке были лишь кратковременными, а остальное могло произойти и без моей помощи. Голоса не нуждались в моей помощи. Моя дочь не нуждалась в моей помощи. Мой муж определенно не нуждался в моей помощи. Реальность ясна: я была бесполезна для них и для самой себя.

У меня не было ни малейшего желания связываться с ними или даже пытаться понять, где я нахожусь. Все это выше моих сил. Внутрь, вот куда надо идти.

– Аделаида, открой глаза, – глубокий рокочущий тембр пробудил меня от грез.

Красивое лицо передо мной превзошло любую мечту, которую только мог создать разум. Мои щеки вспыхнули, когда я приблизила свои губы к губам Орена и потянулась к его щекам.

– Мне нравится просыпаться с тобой.

– Ты могла бы делать это каждый день. Просто скажи слово.

Моя грудь болела от тяжести, но не от того, что его широкий торс накрыл меня, а от тяжести жизни и ответственности.

Его поцелуи стали быстрее, стремительная атака на мои губы и щеки.

– Прекрати это.

– Что? – спросила я, глядя в глубину его светло-голубых глаз.

– Не думай об этом. Не думай о будущем. Мне очень жаль, что я сказал. Я знаю твое решение. Я понимаю. Позволь мне увидеть прекрасную еще сонную улыбку, а не печаль, которую принесло мое предложение.

Я провела ладонью по его щеке, утренняя щетина царапнула мою кожу, напоминая мне об ощущении его щетины на других частях моего тела. В этом мужчине было что-то такое, чего я никогда раньше не испытывала, что заставляло мои внутренности скручиваться от постоянной потребности.

– Мне нравится твое предложение.

– Твои глаза говорят о другом.

Потянувшись за простыней, я отодвинулась, натягивая ткань на свою обнаженную грудь.

– Пожалуйста, Орен, пожалуйста, перестань спрашивать... напоминать мне, что где-то там есть жизнь, которую я и представить себе не могла.

Он откинул одеяло и отвернулся.

– Как? Как ты могла прожить так долго и никогда не узнать, что можешь быть счастлива?

Это был сложный вопрос. Вместо ответа я решила пошутить – как будто в том, о чем мы говорили, мог быть юмор.

– Ты назвал меня старой?

Повернув шею, он снова посмотрел в мою сторону. Его пронзительные голубые глаза пожирали меня изнутри. С утра я, должно быть, выгляжу не очень привлекательно, мои волосы бог знает в каком состоянии после ночи страсти. Подсознательно я потянулась к волосам, чтобы пригладить спутанные пряди.

Через несколько мгновений Орен вернулся, наши носы соприкоснулись, и моя рука оказалась в его хватке.

– Старой, нет. Красивая, яркая и полная жизни. Прости меня, amore mio (прим. любовь моя)... – Он поцеловал костяшки пальцев руки, которую держал в плену. – ...за то, что хотел увидеть твою улыбку. За желание быть тем, кто заставляет тебя улыбаться. За то, что я чувствую себя таким чертовски польщенным, находясь рядом с тобой... – Еще несколько поцелуев. – …внутри тебя. Когда я с тобой, я не чувствую себя крестьянином, который притворяется принцем. Аделаида, с тобой я принц, король, а ты моя королева.

– Возьми меня, мой король, – едва я успела произнести эти слова, как Орен сделал то, о чем я просила. Поглощая меня, защищая от внешнего мира и наполняя до тех пор, пока не останется места ни для кого, кроме него. Нежно, но