бумажку с записанным на ней номером, покрутил диск и с заминкой выговорил:

— Здравствуйте… Будьте добры, Колокольникова. Скажите, что Касаткин звонит…

Утро выдалось на диво солнечным. Весна в Ленинграде вступала в свои права: щебетали птицы, дул теплый, приятный ветерок. Совсем не к месту были размышления о сырых тюремных камерах и сибирской стуже. И все же именно они одолевали Касаткина, когда он с кожаной сумкой на плече ехал на северную окраину Ленинграда.

Парк, именуемый «Сосновкой», располагался на месте бывшего леса, где в девятнадцатом веке, согласно проверенным источникам, любили прогуливаться Тургенев и Белинский, а безрассудные корнеты и поручики выясняли отношения на дуэлях. Еще лет тридцать назад место это было достаточно диким, необжитым и использовалось как стрельбище военно-охотничьего общества. Лишь в шестидесятых годах за него взялись всерьез и начали перепланировку запущенной сосновой чащи в городской лесопарк. Работы еще не были полностью завершены, и отдельные уголки парка все так же поражали своей первобытной дикостью.

В одном из них Алексей и повстречал вчерашних битюгов. Без лишних рассусоливаний квадратномордый протянул ручищу к сумке.

— Принес? Давай!

В сумке, которую Алексей получил из рук Юли, сладко похрустывало. Он снял ее с плеча, бросил под ноги. Если надо — поднимайте.

Квадратномордый нагнулся, ухватил жесткий ремень, потянул сумку к себе. И в этот миг из-за сгрудившихся вокруг сосен вышли пять человек в милицейских шинелях и еще один в гражданском. В руках они держали пистолеты.

— Стоять! — грозно скомандовал тот, что в гражданском, и не осталось никаких сомнений, что он здесь самый главный. — Все задержаны.

— Менты! — запоздало взвизгнул кто-то из битюгов, и они кинулись врассыпную, но были моментально переловлены и закованы в наручники.

Человек в гражданском подошел к Касаткину.

— Ну что, Алексей Юрьевич, как вам наша работа? И преступников поймали, и вас спасли, и денежки унести не дали. А еще говорят, что советская милиция никуда не годится…

Со следователем Колокольниковым Касаткин познакомился минувшей осенью при обстоятельствах, о которых оба не любили вспоминать. Алексей попал тогда в нехорошую историю, его подозревали в убийстве, но ему посчастливилось доказать свою невиновность. Колокольников признал ошибку, извинился и оставил Алексею свой номер, если вдруг понадобится помощь. Касаткин не питал к следователю дружеских чувств, но сейчас все сложилось так, что лучше было позвонить именно ему, чем просто в милицию.

Колокольников оценил обстановку и рассудил, что вернее всего взять преступников при передаче денег. Тогда и доказывать ничего не придется — факт налицо.

Все получилось образцово и безупречно.

Колокольников, не скрывая гордости, поднял с земли оброненную квадратномордым сумку, расстегнул ее и с озадаченным выражением уставился в ее черное нутро.

— Пардон… а где же деньги?

Касаткина как током пронизало. Он крайне невежливо вырвал у следователя сумку и вытряс из нее комки газетной бумаги. Больше внутри ничего не было.

— Что за черт?..

Битюги, закованные в кандалы и стоящие под прицелом милицейских «макаровых», переглянулись. Судя по выражениям их физий, фокус с сумкой стал для них полной неожиданностью.

— Давайте рассуждать здраво, — промолвил Колокольников, и над переносьем у него собрались складки, свидетельствующие о задумчивости. — Эти трое ничего украсть не могли. Передача сумки происходила на наших глазах. Кто же тогда подменил деньги на куклу? А, Алексей Юрьевич?

Намек был более чем прозрачным, и Касаткин вспылил:

— Вы кого подозреваете? Меня? По-вашему, такой безмозглый, что приволок сюда сумку с макулатурой? Я же знал о засаде!

— Не кипятитесь, — урезонил его Колокольников. — Я высокого мнения о вашем интеллекте. Конечно, вы этого не делали. Но на пути сюда, в транспорте, рядом с вами никто не терся?

— Терлось человек сто… но я следил за сумкой! Она все время висела у меня на плече, а застежку я рукой придерживал!

— Не станем списывать все на потусторонние силы, — рассудил Колокольников. — Спросим у гражданки Миклашевской. — И приказал подчиненным: — Этих гавриков — в отделение. Позже допрошу.

Битюгов повели под конвоем через лес к щитовым финским домикам садоводства «Стандарт», возле которых стояли три милицейские машины. В две из них поместили задержанных, в третью сели Колокольников, Касаткин и шофер. Они поехали к дому Юли.

Загадка разрешилась буквально через полчаса. Юля призналась, что сама набила сумку бумагой. Так ей велел неизвестный, позвонивший сегодня на рассвете по телефону. Он был осведомлен о сделке шантажистов с Касаткиным. Более того, сказал, что они действуют под его руководством. Выдвинул Юле ультиматум: она должна передать деньги ему лично и ничего не говорить Алексею.

— Тебя это не насторожило? — изумился Касаткин.

— Насторожило. Но он сказал, что, по его сведениям, в парке будет милицейская засада. Поэтому необходимо все переиграть.

— Вот прохвост! — с досадой прокряхтел Колокольников. — Кто мог его предупредить?

Алексей недобро покосился на следователя.

— Уж точно не я.

— Да полно вам обижаться, Алексей Юрьевич! Я же сказал, что ни в чем вас не подозреваю. Ваши моральные принципы мне хорошо известны.

Колокольников был многолик. С душегубами умел разговаривать на понятном им языке, но с добропорядочными гражданами общался сугубо интеллигентно. К двадцатитрехлетнему Касаткину обращался на «вы» и по имени отчеству.

Юля продолжала:

— Он сказал, чтобы я завернула все деньги в тряпку и ровно в десять выложила за дверь, рядом с ковриком. Он пришел за ними и забрал.

— Вы хотя бы видели, кто это был?

— Да, я смотрела в глазок.

— Уже лучше! — оживился Колокольников. — Давайте попробуем составить словесный портрет…

Следственная машина завертелась. Показания Юли дополнила ее соседка по подъезду, которая утром выгуливала во дворе своего пса. Она видела, как из дома с тряпичным свертком в руке вышмыгнул тип в спортивном костюме. Тип показался ей подозрительным, она никогда его раньше здесь не видела. Он сунул сверток в зеленый рюкзак, сел на прислоненный к скамейке мопед «Верховина» и уехал в неизвестном направлении.

Со слов свидетелей был составлен фоторобот, в котором Касаткин узнал гопника по кличке Панкер. Полгода назад они уже пересекались. Тогда Панкер с дружками наводил шороху на ленинградских улицах, и Алексей однажды попал под раздачу. Знали этого субъекта и в милиции, он значился в розыске, но так и не был пойман.

— Хитер, шельма! — признал Колокольников. — У него лежбищ миллион, не угадаешь, где в следующий раз объявится.

— Но мы знаем, что он связан с Сухаревым, — напомнил Алексей, — и с теми громилами, которых арестовали в парке. Вот вам целых две ниточки!

Его охватил сыщицкий азарт. Что ни говори, а тянет иногда побыть в роли Шерлока Холмса. Тома Конан Дойла и Агаты Кристи зачитаны до