Я снова щёлкнул пальцами.

Терраса наполнилась официантами.

Мои люди, конечно же, не могли устроиться сюда на работу через собеседование, ведь каждый повар, официант или хостес — это человек Ордена. Поэтому мы втихую убивали этих ушлёпков и заменяли своими людьми. Убивали тех, кто не бросался в глаза, и чей голос не запоминался. А что с итальянским, спросите вы? Да ничего. Сегодня мои агенты просто отмалчивались, не вступая ни с кем лишний раз в диалог. А трое из Чёрного Ока владели итальянским в совершенстве.

Первый официант забрал у меня блокнот.

Остальные начали разносить конверты.

По конверту каждому гостю.

— Что это? — спросил дон Фабио.

— Откройте и узнаете, — пожимаю плечами.

Ассасины не спешили прикасаться к неизвестным предметам.

— Не бойтесь, они не отравлены, — подбодрил я.

Итальянцы предсказуемо стали натягивать перчатки и вскрывать конверты ножами. Работали аккуратно, чтобы бумага не коснулась открытой кожи. Молодцы, усвоили уроки своей школы.

Из конвертов начали выпадать монеты.

Старинные потёртые монеты.

Патриарх взял медный кругляш двумя пальцами, поднёс к глазам и задумчиво всмотрелся в выпуклости гравировки. На его лице мелькнула тень узнавания.

— Обол, — констатировал дон Фабио.

Официанты удалились.

Я щёлкнул зажимами деревянного футляра.

Крышка откинулась.

— Понимаете, — объяснил я, — в старину сообщества вроде вашего использовали такие монеты в качестве визитной карточки. Заказанный клиент получал медный обол, и с этой секунды он был обречён. Знал, что за ним придут. Но мне, если честно, больше нравятся греки.

— Причём тут греки? — раздражённо бросил патриарх.

— Они клали обол в рот покойникам. Для Харона. А он, как известно, перевозил на своей лодке души умерших в царство Аида по реке Стикс. Красиво, да?

Я видел, что у многих нервы были на пределе. Во-первых, убийцы не понимали, почему мальчишка-аристократ ведёт себя так нагло в их штаб-квартире. Как я сумел сюда проникнуть, и почему официанты слушаются меня беспрекословно — это тоже всех напрягало. Прямой намёк в виде оболов окончательно переполнил чашу терпения. Мои противники были готовы прямо сейчас повыхватывать скрытые ножи, стилеты и прочие смертоносные лезвия, чтобы разобраться с непрошеным гостем. Я ведь совершенно один. А на первом этаже — ассасины нижнего звена…

Вот только есть одно «но».

Пока мы разговаривали, на первом этаже ресторана сгустился необычный туман. А вместе с туманом пришли двумерные тени, которые ползали по потолку, выдвигались из щелей и безжалостно всех убивали. Мои «официанты» тем временем, сменив иллюзии, расходились кто куда, покидая обречённый ресторан. Зачистка шла полным ходом. И да, работали мои спецы тихо, не давая бывшим поварам и прочим кладовщикам даже пикнуть.

Демонстративно посмотрев на часы, я хмыкнул.

И щёлкнул пальцами в третий раз.

Ассасины начали хрипеть, задыхаться, кашлять, меняться в лице, сползать под столы, сносить руками бокалы и посуду. Опрокидывались стулья. Бился дорогой хрусталь. Кто-то конвульсивно дёргался, многих вырвало.

Все эти изменения не затронули главный столик.

Две-три минуты — и почти весь Орден Заката обнулился. За исключением патриарха и его свиты. Пять человек, с ужасом взирающих на сюрреалистическую картину истребления. Фоном играла тихая классическая музыка. Над нашими головами были развешаны гирлянды лампочек.

Трупы провалились сквозь террасу.

— Я ведь говорил, что оболы понадобятся.

Получилось эффектно.

Захоронение в стиле барона Иванова.

Пятеро ассасинов, как бы невзначай, сложили руки. Эдакие школьники на уроке географии. Но я прекрасно видел, что у них в рукавах припрятаны острые клинки.

— Мы до сих пор живы, — констатировал дон Фабио. — Почему?

На моих губах появилась кровожадная усмешка.

В футляре на мягкой подкладке лежала скрученная кусаригама. Для серпа и груза — свои углубления. Для цепочки — отдельная выемка. Каму я выбрал не классическую, на деревянной ручке, а в виде изогнутого клинка, напоминающего керамбит. Запредельно острое лезвие, усиленное Знаками. Утяжелённая рукоять, к которой крепилась цепь. Тоже модифицированная, хрен порвёшь или перерубишь.

— Я слышал, дон Фабио, — сказал я, поднимаясь, — что на заре своей карьеры вы умели драться. То, что сейчас произойдёт… Думаю, правильное слово — казнь. Это останется в виде слепков, которые будут переданы вашим нанимателям. В качестве предупреждения.

Говоря всё это, я уже доставал кусаригаму.

Рукоять серпа привычной тяжестью легла в левую руку, цепь я небрежно смотал несколькими витками, а затем стравил пальцами правой руки. Шипованный груз опустился на серебристых звеньях вниз, зависнув в сантиметре от пола.

Глаза патриарха полыхнули недобрым огнём.

— Мальчишка, — процедил глава Ордена, вставая одним плавным движением. Клинок, извлечённый из рукава, блеснул в свете ламп. — Ты хоть понимаешь, скольких юнцов я убил за последние столетия?

Я не ответил.

Принялся молча раскручивать цепь.

Свита патриарха, как по сигналу, рассыпалась по проходам между столиками, доставая из рукавов собственные клинки. Я уже знал, чем они собираются орудовать, поскольку просветил своих оппонентов чудесным рентгеновским зрением. Сфарцильи. Традиционные неаполитанские ножи, которые раскладываются на манер выкидухи.

Клинки со щелчками зафиксировались в рукоятях.

В разложенном виде сфарцилья достигает полуметровой длины. И да, если её заказать у каббалиста, работающего в связке с умелым оружейником, можно получить более прочную и лёгкую вещь, прекрасно укладывающуюся в скрытые чехлы под пиджаками.

Убийцы двигались мягко, как хищники.

Не зацепили ни одного стула.

Вот только я заранее наметил себе место в центре террасы, откуда смогу достать всех.

Серп и груз взвились в воздух, разогнались по сложным траекториям, и началась жатва. Первым упал мальчишка моего возраста, у него был пробит череп. Юный талант, подающий надежды. Его мать взревела, как раненая львица, и попыталась нырнуть под свистящую каму, одновременно вытягиваясь в красивом выпаде. Я развернулся, уходя с линии атаки, и, продолжив движение, полоснул камой по горлу приземистого крепыша в кепке. Мужик, булькнув, выбыл из игры.

Изменив траекторию вращения, я обрушил на разъярённую мать шипованный груз. Металл врубился в череп фурии, брызнула кровь.

Патриарх и нескладный тип лет сорока атаковали одновременно, бросившись на меня с двух сторон. Тощий нанёс ментальный удар, но меня прикрывала Ольга.

Дон Фабио в молниеносном выпаде вогнал в меня свой клинок, но внезапно пошатнулся, теряя равновесие. Я ведь был проницаемым…

Тощий развернулся, выставляя клинок.

Цепь с грузом, обмотав рукоять с кистью бойца, захлестнулись на предплечье. Я рванул тощего на себя, шагнул вперёд и вправо, захлестнул виток цепи вокруг его шеи, заблокировав руку с ножом, и вогнал каму в висок. Труп сделался проницаемым, цепь и груз упали на каменные плиты.

Я скользнул в сторону, уходя от патриарха.

Подтянул цепь.

Мы остались одни.

Бес молниеносно сократил дистанцию, чтобы предотвратить раскрутку. Я даже