Здесь интересное переплетение мифологических сюжетов. Считалось, что болезни (анчутки и лихоманки) тоже нежить, и именно они выращивают травы, каждая свою. Эти травы потом от болезней и лечат. Даже так: у кого есть такая травка, того анчутка не трогает. Поэтому травы, собранные на Купалу, применялить потом не только как фитотерапевтические отвары и настои — их носили в мешочках на шее, в виде венков на голове, ими обвивали рога коров и их развешивали в жилище. Антуражные вязанки трав на картинках про ведьм — это не травы для сушки. Это уже высушенные травы, которые висят как обереги под потолком, возле окон, затыкаются за наличники дверей.

На рассвете после солнцеворота обязательно нужно было искупаться: купальская вода, в которой «само солнце купается», обладала обережной силой.

Обряд пускания венков по воде, я думаю, чистый символизм: кольцо из цветов (символ Солнца) отправляется вниз по течению (то есть к закату) — и важно, чтоб не утонуло и не застряло. Поскольку каждый пускал свой венок, то обряд был одновременно гаданием, свою судьбу пытались рассмотреть в «судьбе» венка — с чьим рядом поплывет, с чьим разойдется, где застрянет, не утонет ли раньше времени…

На этом, собственно, вся обрядовая и сакральная часть срока заканчивалась и начиналась страда. Здесь опять очевидно противопоставление купальских и колядных норм: зимой отпраздновали — и отдыхаем, летом отпраздновали — и даешь ударный труд!

Венич

Из наиболее романтичных версий — связь названия «Венич» с выкупом за невесту, он у славян назывался «вено». Можно предположить, что после гуляний и смотрин на Ладином сроке летом происходил сговор — и выкуп за невесту (вено) вносился после первой жатвы. А свадьбы игрались по завершении уборки урожая.

Однако все может быть проще (но ближе к мистике, чем к романтике). До ХХ века на многих славянских территориях сохранился обычай на Ивана Купалу сжигать старые веники на костре и резать новые. Собственно, основа купальских костров — старые веники и есть. Причем если в средней полосе России практиковались именно костры, то в западных регионах (в Чехии и Словении, например) более популярен был обычай бегать с подожженными метлами — отсюда, вероятно, и средневековые христианские рассказы о ведьмах, которые летают на метле. Да и русская сказочная Баба Яга либо перемещается непосредственно на помеле, либо ездит в ступе, используя помело в качестве руля.

Совокупность этих фактов не позволяет усомниться, что веники и метлы наделялись магической силой — и вполне закономерно, что под веничные обряды выделялась целая седмица. После христианизации Руси ее попытались утрамбовать в один день вместе со всеми остальными обрядами купальского срока — так и сформировался обычай жечь старые веники и резать новые на Ивана Купалу.

Веник у древних славян (и средневековых двоеверцев) считался также домиком для домового. Поэтому последовательность сезонных ритуалов вполне ясна:

• На Родич открывается Ирей и чуры (души предков) получают возможность пересекать границу и прихотить в явный мир.

• На Семич старшие чуры поселяются в своих привычных местах в Яви (тут надо понимать, что Чуры — это и есть домовые).

• На Венич живые родичи обновляют им интерьер.

Что в связи с этим делать язычникам в городе? Ну купите новый веник или пипидастр — пусть будет.

Просич, Плодич, Ягодич, Пчелич

В разные годы это либо последние четыре седмицы купальского срока, либо первые три — перунова. Их, видимо, в древности и называли спасами — и в этом статусе, но с несколько видоизмененным ритуалом они потом и вошли в православный календарь:

• Просич — хлебный спас — когда впервые готовили блюда из зерна нового урожая.

• Плодич и Ягодич — яблочный. С этих дат разрешалось есть ягоды и фрукты.

• Пчелич — медовый. Первый урожай меда и отмена запрета на мед.

Название «спасы», с одной стороны, означает, что это период запасания такого-то продукта (снятие урожая плодов, подрезка сот). С другой — спасение от голода, расширение все же довольно скудной купальской диеты.

Срок Перуна

Начало — второе новолуние от летнего солнцеворота

Многие родноверы отмечают Перунов день «в числе» — 20 июля — тогда же, когда большинство православных церквей празднует Ильин день. Потом православные почитают Иоанна Воина, святых Силу и Силуана. А потом начинается череда Спасов. Такое скопление «сил» и «оберегов» в церковном графике дает основание предполагать, что в дохристианскую эпоху на этот период выпадали дни силы — мужские праздники и ритуалы перехода.

Срок Перуна — время перехода от светлого времени к закату, от лета к осени. Дни начинают заметно убывать — и русские пословицы зафиксировали это в связи с Ильиным днем (который отождествлялся с Перуновым): «Илья пророк два часа уволок».

В природном плане это самое благодатное время для наших широт: период агрессивной жары заканчивается, земля плодоносит, звери в лесах нагуляли жир, пчелы наносили меда… Часто первая неделя Перуна приходится на Седмицу Иростич — от слова Ирей. Видимо, райским казалось это время нашим предкам.

Ирей в представлении древних славян — это место, куда не только уходят души умерших, это вообще «другой свет», куда на зиму улетают птицы и бабочки, уползают жуки и гады. Возможно, поэтому Иростич (в пословицах — опять «Ильин день») связывается с изменившимся поведением оных: комары кусаться престают, гады в клубки собираются, пчела не в корысть летает (то есть меду уже не приносит)…

Предпочтительная пища

Как на Велесовом сроке постепенно вводятся запреты, так на Перуновом они поэтапно же отменяются. Если Перунов срок начался с седмицы Просич, то предпочтительная еда — каши, фрукты, ягоды и мед. По завершении седмицы Иростич (не важно, выпала она на начало или на середину срока) разрешается есть птицу, а затем — и мясо. Они и становятся предпочтительной пищей: на период страды нужна интенсивная белковая подпитка.

Вряд ли древние мыслили в таких терминах, но откуда-то знали, что сочетание крупы и мяса на излете лета даст им выдержки и упорства, чтобы завершить уборочную страду при любой погоде. Дело в том, что многие временные и постоянные обитатели кишечника, в том числе бактерии Escherichia coli, Bacillus cereus, B. mycoides (в первоисточнике[75] большой список) производят дофамин. Концентрации дофамина в культуре этих бактерий в 10, а то и в 100 раз выше, чем типичная концентрация в крови человека. Повышение этого гормона в крови обычно не влияет на нервную систему, а вот «свободный» дофамин