ни его одежды, но ведь и так знала, что это он. Странно было бы думать, что на ступенях усадьбы лежит кто-то другой, ведь кроме него, на крыше никого не было.

Не-бы-ло...

Или?..

Участковый открыл дверь дома и буквально втащил их внутрь. По пути он не сказал ни слова, но придерживал ее под руку. Страховал на случай, если она упадет. Но она устояла, и только войдя в дом, буквально сползла по стенке на пол рядом с обувницей.

— Так, раздеваемся, — забормотал Родион, стягивая с нее плащ-палатку, с которой на пол моментально натекла целая лужа воды. — Тимоша, иди ко мне.

Мальчик выпростал руки, и Родион подхватил его, когда Аглая наконец ослабила хватку. Но тут же из ее горла вырвался надсадный стон. Суставы болели так, что зарябило в глазах. Кое-как поднявшись, она сцепила в кулаки замерзшие пальцы.

— Аглая, вы меня слышите? Понимаете меня? — нагнулся и заглянул в ее глаза Родион.

— Мама! — крикнул Тимофей, и она наконец опомнилась.

— Милый, я здесь! Все хорошо! Сейчас мы... — Аглая потерла лоб, мучительно соображая, что должна сделать.

— Сейчас вы помоетесь, отогреетесь и ляжете спать. Я вам молока горячего с медом дам. У меня мед свойский, он мертвого на ноги... тьфу... — Родион засуетился, бросил грязное мокрое покрывало и понес Тимофея в соседнюю комнату, судя по всему, ванную или душевую.

Вскоре полилась вода, из-за двери стали слышны короткие фразы: «Так нормально? Не горячо? А тут мы мыльцем помоем... Вот так, молодец! Дай-ка я полотенце возьму...»

По крыше все еще барабанил дождь, но уже куда спокойнее и даже умиротворяюще. В такую погоду так хорошо спится в мягкой кровати...

— Аглая, поможете? — выглянул из ванной комнаты Родион. — Посидите с сыном, а я вам кровать застелю. У меня диван раскладной, вам места хватит.

Она оттянула на груди прилипшую ткань футболки.

— Сейчас чистую рубашку принесу и спортивные штаны, — махнул ей Родион. — Вы в них, конечно, утонете, но спать-то какая разница, правда? Воды в бойлере хватит. Я всегда держу про запас, а то в непогоду бывает, что отключают...

— А где Костя? — спросила Аглая осипшим голосом.

— Он у себя. В смысле, в своей комнате. В такой ливень добрый хозяин собаку на улицу не выгонит.

Аглая попробовала улыбнуться, но ее лицо перекосила болезненная гримаса. Странно, что участковый ни о чем ее не спрашивает. Но это к лучшему, потому что она совершенно не знает, что ему сказать. Хотелось спросить его, что он делал ночью под проливным дождем рядом с усадьбой, но так ли это важно сейчас?

Она присела перед сыном и стала растирать его махровым полотенцем. Тимоша выглядел испуганным, смотрел на нее своими глазенками, в которых застыл немой вопрос.

— Все хорошо, — повторяла она, целуя его плечики и ладошки, — все хорошо...

Она закутала его в полотенце и вышла из душевой. Увидела через открытую дверь Родиона, который спешно запихивал подушку в наволочку.

— Все готово! — улыбнулся он, откидывая одеяло. — Вот футболка, она тоже чистая. — Он протянул сложенные вещи.

Аглая одела сына, укутала его одеялом и поцеловала в щеку.

— Я скоро приду. Закрывай глазки.

Мальчик послушно зажмурился.

— А молоко? — тихо напомнил Родион.

— Да... было бы здорово...

— Идите в душ, у вас губы синие. Я сам его напою.

Аглая кивнула и вышла из спальни. У нее кружилась голова, гудели руки и ноги. В душевой она взглянула на себя в зеркало и ужаснулась. Действительно, и губы синие, и лицо похоже на восковую маску. Немудрено, что Тимоша так на нее смотрел, одного ее вида можно испугаться.

А ведь придется как-то объяснить ему то, что случилось с его отцом... Господи, как все это пережить?..

Она с трудом разделась. Тело не слушалось, одежда прилипла. На плече и бедре кожа припухла, обещая к утру новые синяки. Но все это было такой мелочью по сравнению с тем, что произошло. Немного согревшись, она кое-как вытерлась и надела вещи Родиона. Подтянув штаны, вышла и направилась в спальню. За противоположной от спальни дверью услышала короткое «гав!» и поскуливание.

Родиона в спальне не оказалось, зато рядом с кроватью, на табурете стоял ополовиненный стакан с теплым молоком. Тимоша спал, укрытый до самого подбородка теплым одеялом, а поверх него шерстяным клетчатым пледом.

Аглая села на край кровати и прислушалась.

— Да, машину я встречу. Сейчас выхожу. Нет, ничего еще не проверял. Хорошо, тогда вместе с дежурным следователем все заполним.

Мужчина старался говорить тихо, но она все равно слышала каждое слово. Что, если он сейчас войдет и начнет расспрашивать ее обо всем?

Аглая обняла себя за плечи, ощутив бегущий по коже озноб. Затем раздались шаги, дверь тихо скрипнула. Она вздрогнула.

— Аглая, я должен уйти. Вы ложитесь, отдыхайте. Честно говоря, мне придется вас разбудить через какое-то время, чтобы оформить протокол... — Родион поморщился. — Но пара часов у вас точно есть. Пока то да се. Сейчас из города опергруппа приедет. Прям не Спасское, а Гарлем какой-то.

Два часа... у нее есть два часа...

Аглая залезла под одеяло, прижалась к сыну и закрыла глаза. Над было что-то ответить, но даже на простое спасибо не осталось сил.

Родион выключил накрытую газетой настольную лампу и закрыл дверь. В коридоре послышался шум и какая-то возня, а затем участковый скомандовал строгим голосом:

— Охранять!

После того, как входная дверь захлопнулась, Аглая глубоко вздохнула. Нет, как бы она ни пыталась, уснуть ей вряд ли удастся. Окружающая ее темнота больше не казалась спасительной. И серый туман за окном, которого она, лежа в чужой кровати, не видела, все равно существовал.

И где-то там, внутри него, бродит девушка с длинными косами. Ее взгляд подобен звездному свету...

А смех полон такой горечи, что слезы наворачиваются сами собой...

Глава 42

— Да пустите же меня! Я ее лучшая подруга! Единственная, между прочим!

В коридоре послышался стук каблуков.

Вздрогнув, Аглая с трудом разлепила глаза. Ирина не умела говорить тихо и сейчас ее голос звенел от напряжения. Проверив спящего Тимошу, Аглая помотала гудящей головой и села на кровати. То ли спала, то ли просто провалилась в бездонную яму и летела вниз, попутно пытаясь найти разгадку своим видениям. Параллельно слышала шумное собачье дыхание за