стекляшки красят? — уточнил Петрович, сев рядом и с сомнением посмотрев на украшения. — Всякие умельцы бывают, но тут опять же оценщик нужен, чтобы определить подделку. Ювелир. Но даже если когда-то подделали камни, заменив стеклом, вряд ли я сумею отыскать воров.

— Хм. Спасибо, это вы верно заметили. Есть такой специалист в Царицыне?

— Как не быть. Хотите продать фамильные драгоценности? — не понимая, зачем я его позвал, спросил Петрович.

— Надеюсь, не придётся. Сравниваю украшения княгини Милославы и найденные мной в реке окатыши. Но, скорее всего, я ошибаюсь, и они недрагоценные.

— Если нашли в реке, на своей территории, то камни принадлежат вам, — задумчиво потерев подбородок, сказал следователь. — Но в таком случае их точно нужно показать ювелиру.

— Хорошо, спасибо и извините, что отвлёк.

— Ничего страшного, — не понимая, что происходит, пожал плечами Петрович. — Тогда я пойду работать. Если вам интересно, охотники вернулись, несколько мужиков заявило, что умеют стрелять, и я взял их в ополчение.

— Да, нам сейчас каждый стрелок нужен, — кивнул я, и следователь, поняв, что мне некогда, вышел. Увы, но пара человек, даже десяток, ничего в корне не решат. Какие бы я ни возвёл крепкие стены, если их некому будет оборонять, они рухнут.

— Тц… не выходит… — признал я собственное поражение минут через пять. Не получалось у меня превратить гальку в изумруд. Увы, на мессию не тяну, воду в вино не превращаю. Наверное, наивно было на такое надеяться. Но может, дело в практике? Или в распространённости состава?

— Спасибо, дорогая, возьми назад, — вернув украшения Милославе и поцеловав её, сказал я. Женщина слабо улыбнулась, всё же в последние недели на неё навалилось слишком многое, и она хотела просто передохнуть. Да и мне бы не мешало. Но вначале надо разобраться с неотложными делами.

В голове у меня засела одна важная мысль, которую требовалось как можно скорее проверить: сумею ли я, изменить если не состав, то хотя бы распределение состава в камнях?

Вообще, довольно забавно выходит. Одарённые огня контролируют не просто пламя, а температуру, скорость расширения. Магия воздуха — нечто куда более серьёзное, чем потоки ветра, особенно если могут творить с их помощью иллюзии. Про водяных, что в состоянии не только лечить себя, но и продлевать жизнь, и говорить нечего.

А камни… я присел на берегу и, пошарив рукой, достал две почти одинаковых, на первый взгляд, гальки. Одна чуть светлее, вторая темнее, обе серые, бесформенные и не особенно привлекательные. Вот они, камни. Вроде похожие, но совершенно разные. Как по физическим свойствам, так и по составу.

Я аккуратно направил потоки силы из средоточия и начал мять кругляши, придавая им форму шаров. Без особых проблем. Раз — и готово. Вот только один, тот, что светлее, стал из серого — белым, с прозрачными прожилками. Кажется, мне повезло, и в руки попался кварц.

Нет, денег он не стоит, даже на поделочные нужды, ведь его везде полно, тот же песок, из которого плавят стекло — тоже кварцевый. Но для экспериментов по разделению слоёв он подходил идеально. Сделать одну часть прозрачной, а все примеси согнать в другую.

Чтобы ускорить процесс, мне пришлось активировать боевую форму. Наверное, странно выглядело со стороны, каменюка большая сидит и медитирует на берегу реки, держа в лапищах каменюки поменьше. Но оказалось достаточно угрожающе, чтобы ко мне никто не подошёл на протяжении часа, пока не получилось создать полностью прозрачный кусок кварца.

И даже это было не так важно, как следствие из эксперимента — я могу управлять распределением вещества в камнях. И не только камнях! В любых твёрдых материалах, неживотного происхождения. Хотя с костями тоже надо попробовать, но потом. А значит, это не магия камня, это материальная магия!

Сходив к ближайшему амбару, я нашёл деревянную лопату, по краю обитую железом, для прочности, и, затаив дыхание, сосредоточился на металле. Получилось! Он слушается, так же как и галька из речки!

— А это уже интересней! — воодушевлённо проговорил я, возвращая рабочий инвентарь крестьянам.

Если я могу так же, как и камнями, управлять металлами, да ещё и на расстоянии… От перспектив у меня даже дыхание перехватило. Как в обычной жизни, так и в бою, это открывало просто небывалые возможности.

— Нет, стоп, не о том думаю. Вначале — деньги, — напомнил я сам себе, сосредоточившись на задаче, но теперь подойдя с другой стороны.

Вновь активировав каменную форму, я прижал обе ладони к земле и сфокусировался на единении со стихией. Ещё до поездки в Китеж я использовал её для поиска крупных булыжников, формирования рвов и стен, но теперь задача стояла куда сложнее и специфичнее. Мне нужен один-единственный элемент из всей таблицы Менделеева. Тот, который я недавно вертел в пальцах.

Начал я с изумруда, а вернее, с бериллия, являющегося основным его компонентом, но сколько бы ни пытался найти, у меня ничего не выходило. Наверное, и не удивительно, учитывая, что он не так уж распространён. Жаль, ведь с его помощью можно было бы неплохо заработать.

А вот ощущения от сапфира мне повторить удалось без особых проблем и даже найти буквально в десятке метров от себя. В реке. Пришлось искупаться, в результате чего я стал гордым обладателем… какой-то помятой жестянки. То ли миска, то ли кружка, по этому рваному куску было совершенно невозможно определить.

Алюминий, весьма посредственного качества и чистоты. Такой можно было бы использовать, после отсева примесей для производства рубинов в лаборатории. А можно и с помощью материальной магии. Что там у нас с формулой? Увы, наизусть не помню, лучше взять планшет с учебниками, оставшийся от Софьи.

— Милослава? — вернувшись к особняку, воодушевлённо позвал я. — А, вот ты где. Скажи, где учебники Софии?

— Секунду, кажется, у меня на столе лежал, — не сильно удивившись моему запросу, сказала женщина, и через минуту я уже углубился в чтение оставленных файлов. Что могу сказать, базовый курс химии и геологии тут имелся, а вот специализированных — нет. Так что ни кристаллической решётки, ни точной формулы драгоценных камней.

К счастью, у меня был пример, чувство камня, магия и жгучее желание, чтобы всё получилось. Через полчаса свёрнутый в колбаску кусок металла начал менять оттенок на синий. Ещё спустя час — нагрелся так, что стал почти жидким, а после затвердевания приобрёл очень характерную слюдовидную поверхность.

—