длинные поводы на узду и на растяжке оттянуть коня от уже бездыханного тела Махфуда.

Мушкилу привязали к столбам ограды на растяжку. Около него собрались двуногие, галдели и разглядывали. Тарик, наивный, сунулся к Мушкиле сбоку, чтобы снять седло. Мушкила, обогащённый новым опытом, позволил ему это, а когда Тарик повернулся к нему спиной и довольный, стал уносить седло, Мушкила развернулся к нему задом и с оттягом приложил его копытом.

«Предатель!» — игогокнул уставший Мушкила, но не смог вложиться удар как следует. Тарику повезло, копыто попало в ягодицу. Это больно, но кости и внутренние органы остались целы.

Усталость Мушкилы победила злость, он успокоился и, смирившись с натянутыми ремнями, прислушивался к обмену словами двуногих. Голова его прояснилась, и он различал слова, но часть смыслов ускользала от понимания.

— Ах, какой конь будет! Какой злой и выносливый! Если объездить хорошо, то тройную цену можно взять!

— А кто теперь его возьмётся объезжать? После того, что случилось?

— Слишком злопамятный и хитрый. Как он обманул Махфуда?

— Кто бы мог подумать, что Махфуда сможет обмануть лошадь⁈

— Да, Массина потерял старшего сына, а мы лучшего наездника. Массина будет в ярости! Как бы не пустил жеребца на мясо!

«Мясо!» — вздрогнул Мушкила. — «Кого на мясо? Меня? Ноги моей здесь больше не будет!»

Но привязан он был крепко, пометавшись, снова затих. Двуногие стали расходится. Массина так и не пришёл, это была кличка вожака двуногих, но он отсутствовал в стойбище.

Вопроса «за что» у Мушкилы не стояло. Вкус горьких камней подсказывал, сто стая двуногих за смерть своего обычно мстит. Его судьбу будет решать вожак. Такой расклад Мушкилу не устраивал.

Через некоторое время пришёл Юсуф. Воду принёс. Мушкила сразу почувствовал, что страшно хочет пить. Однако Юсуф явно подставляться не собирался, урок Тарика усвоил.

— Мушкила, будешь кусаться — я брошу бадью. Останешься без воды. Понял?

«Понял-понял. Давай я напьюсь сначала. Потом ты меня погладишь, как обычно, сволочь двуногая, и получишь своё!»

Юсуф осторожно, на вытянутых руках протянул кожаную бадью с водой. Мушкила также осторожно запустил в неё морду и стал жадно пить, поглядывая на Юсуфа.

— Ну ты дал сегодня, Мушкила! Эх! Кто же тебя объездит теперь⁈ — ласково заговорил Юсуф с конём. Тот выдул всю бадью и заметно повеселел, удовлетворённо пофыркивая.

— Хороший коняга! Хороший! — протянул Юсуф руку к морде коня, чтобы по привычке погладить.

— А-А-А-а-а!…

Юсуф убежал, баюкая окровавленную руку. Он что-то кричал, но, кроме попытки наградить его новой кличкой какой-то там Иблис, Мушкила больше ничего не понял. Пусть будет благодарен, что Мушкила не стал кусать в полную силу. Вода была очень кстати. Мушкила не лишён чувства благодарности, Мушкила не вредный, просто злой и память хорошая.

Предоставленный самому себе Мушкила взялся за дело. Грызть ремни не получалось, мешало их натяжение и железо во рту. Тянуть в сторону тоже больно, железо впивалось в губу. Оставался самый тяжёлый вариант — тянуть назад. Безрезультатно поработав так некоторое время, Мушкила попробовал помотать головой, не получалось, мешали натянутые ремни. Тогда он сместился на одну сторону, давая нагрузку на другую. Суголовый ремень впивался в уши, а подбородный начал перетягивать горло, но ему показалось, что уздечка потянулась? Мушкила усилил напор и бац! Нащёчный ремень лопнул, уздечка провернулась. Он подался к ограде и попытался вытянуть железо изо рта — не вышло. Тогда он натянул ремни в другую сторону, железо вышло, а уздечка провернулась больше, целый нащёчный ремень с другой стороны повернулся поверх морды, но зато за место крепления к суголовному ремню потянул его между ушей. Мушкила почувствовал близкую свободу и рванул что есть силы. Отчего аж взвизгнул — так было больно ушам. Зато уздечка слетела.

Мушкила оглянулся по сторонам. Увидел двуногого, который заметил его действия. Что же, значит, валить ограждение он не будет, нет времени. Выбрав место, где земля выглядела потвёрже, а ограда чуточку пониже, Мушкила взял разгон и перемахнул ограду загона. Так он тоже мог, но этот вариант был про запас. Конь же не козёл какой прыгать, когда можно столб выдернуть? Ну ладно-ладно, просто в последний раз чуть ноги не переломал, задев верх копытами. Столбы вон, обратно вкапывают, а Мушкиле ноги дороже.

«Вот вам, а не моё мясо!» — Мушкила задрал хвост и… Ну вы поняли.

9 — лев.

Глава 4

Мустафа представлялся арифом-десятником. Это делало его уважаемым воином, он гордился этим и в то же время тяготился. Статус арифа был его потолком. Иерархия войска амазихов формально довольно примитивна, поскольку представляла собой родоплеменное военизированное формирование. С одной стороны, есть вертикаль власти эмир — каиды — арифы — воины, а с другой — есть племенные вожди аглиды, которые могут быть каидами как у доминирующих лемтуна, так и не входить формальную вертикаль, но командовать своими отрядами. В такой ситуации должность арифа становилась ключевой в армии амазихов. Чтобы стать арифом, воину полагалось обладать рядом разнообразных качеств и навыков. А вот стать вождём или каидом Мустафе не светила никак. Родом не вышел. Мустафа был сиротой, которого из милосердия приютил господин Ибрагим из Феса. Господин Ибрагим ибн Изем владел тучными стадами и вёл торговлю через родственников в Танжере. Как можно понять по его имени, в его крови текла часть арабской крови. Его отец господин Изем женился на дочери арабского купца из Танжера, что стало удачным решением для его благосостояния.

Мустафа стал клиентом господина Ибрагима, и с детства пас его стада. Занятие пастуха не такое простое и уж точно небезопасное. Мустафа рос смелым, ловким, отлично держался на коне и метал дротики на загляденье. Благодаря этому попал в караванную стражу господина, где получил не только оружие, но и первый воинский опыт.

Со взятием альморавидами Феса жизнь Мустафы круто изменилась. Его господин поставил не на ту сторону и потерял состояние и свою жизнь. Мустафа оказался предоставлен самому себе, но то, что уничтожило Ибрагима, Мустафу подняло на новую ступень.

Во время штурма Феса Мустафы в городе не было, он ходил с торговым караваном в Танжер. Это обстоятельство Мустафа считал несомненной удачей и не потому, что выжил благодаря этому, а потому, что у него на руках осталось его воинское снаряжение и старая кобыла, за которые спросить было уже некому. В то время настоящее богатство для паренька.

С подчинением племён масмуда, обитавших вокруг Феса, альморавиды получили в