Усмехнулся вслед им и Иван. Хороши девки. Кровь с молоком. Кому в жены достанутся, деток нарожают. Мужей осчастливят. И он счастлив был бы. Коли по любви жениться возможность бы имел. А так…

Замешкался в дверях материных покоев. Решение принял, о котором сказать и собирался. Пока шел, принял. Реакция княгини какой окажется, даже предугадывать не брался. Не одобрит, здесь и сомнений не было.

Оглянулась Ефросинья на дверь, в комнаты её открывшуюся. Сын. Редко сюда захаживал с тех пор, как взрослым стал. Как в мамках-няньках нуждаться перестал. Иной раз казалось, чувствовал себя в покоях материных неловко.

А вот когда заходил… Не всегда причину называл. Чаще просто, рядом садился, обнимал. А она его, как в детстве когда-то, по голове ласково гладила. Успокаивала. Пока отец не видел. О взрослости сына не вспоминал.

- Как жили вы с ним, матушка, столько лет? – спросил Иван, на этот раз рядом с матерью не присаживаясь, у окна останавливаясь.

Ответила княгиня не сразу. Девкам, в комнате с ней находящимся, знак дала, чтобы прочь пошли. Нечего ушам посторонним разговоры господские слушать. Да носить потом, сплетни распуская, не поняв, чего.

- Ты на отца не гневись, - остановила Ефросинья княжича. – Он о мире радеет. Тебе крепким княжество передать стремится. И с женой…

- О жене и поговорить хочу, - дерзко повел себя сейчас Иван, мать перебивая. – О будущей, - продолжал, на вид за окном на короткое время отвлекаясь. – Не буду жениться на Евграфии. Душа не лежит. Не люба. Ни она не люба, ни дети, ею рожденные, любы не будут.

Вот же нашла коса на камень. Подумать кто мог, что такой вопрос простой создать проблему нерешаемую. И она окажется, как меж двух огней. Чем девица не нравилась княжичу, взять в толк не могла. Ладно б уродлива была или воспитана дурно. Так ведь на лицо мила, воспитание строгое, в уважении и к мужу будущему, и к старшим.

- Говоришь так, рядом не видишь. А как в дом свой приведешь… - попыталась княгиня сына вразумить.

- Её – нет, - решительно прозвучало возражение княжича. – Простите матушка за дерзость, - продолжал, головой отрицательно качнув. – Решение я принял. Вам первой говорю. Отправляюсь в земли князя Войлата. О дочери, его сгинувшей в неизвестности узнать хочу. И если найти получится, если согласится супругой моей законной стать, в дом свой привести. Слышал, под стать она мне.

Откуда слышал? – спросить хотелось Ефросинье. Давно уж о девице ни слуху, ни духу. Да и не только о девице. Вымирал род Войлата. Стороной его соседи старались обходить. Говорят, что и порядки в княжестве своем странные завел. Нечисти волю вольную дал.

- Что ж ты заладил: под стать, да под стать, - сокрушенно качая головой, проговорила Ефросинья. – Удел бабский – мужу угождать, да детишек рожать. Евграфия и лицом хороша, и фигурой взяла. Послушной тебе будет.

В том счастье виделось. И матери – тоже. Как донести до родителей, что не хочет так жить, не знал. Не слушали. Не слышали.

- Не хочу послушную, - качнул отрицательно головой. – Друга хочу видеть рядом, а не только жену. Чтобы не только о пеленках и распашонках беседы вести могла, а и совет дать, если потребуется. Мнение свое высказать, хоть и бабское. И править по справедливости хочу, а не так, как отец правит. Не осуждаю, каждому свое. Но и собой помыкать не позволю. Давно не дитя несмышленое.

- Ваня! – остановить попытку сделала, сына, да куда там. Дверь за собой не захлопнув, только так, прикрыв чуть, стремительно из покоев княгини направился прочь.

Не получилось разговора. И мать понимать не желала. Впрочем, чему удивляться-то? Под мужем всю жизнь провела. Мнение свое если и могла высказать, когда, так исключительно с оглядкой на то, как принято будет. Гневить мужа – себе дороже. Сам воспитан так же был. Точнее, пытался отец в любви к древним порядкам и правилам воспитать. Мать почитать, жену в меру наказывать, дабы почитала и уважала. Уважала. Не понимал…

По лестнице едва ли не бегом спускаясь, Иван направился прямиком в конюшню, как на дворе оказался. То, что задумал…

- Князь в курсе ли? – спросил осторожно главный конюх, внимательно молодого княжича выслушав.

Указ исполнить не проблема. Да вот загвоздка, ежели князь Фёдор прознает… Тут и до