сей выгоден не только их землям, но и нашим будет. К ним сватов засылайте, - с твердой уверенностью закончил Иван.

Тишина наступила на дворе княжеском такая, что, кажется, жужжание комара слышно было. О том князе разговор пошел, имя которого в их землях давно не упоминалось. Многие уже даже и причину сей странности объяснить не могли.

Громогласно заявлено. Переглянулись дружинники. Дерзко вел себя княжич. Никак конфликт вышел между сородичами. Только бы добром дело кончилось. Ходили слухи, что о браке единственного сына князь подумывает. Но никто и мысли не допускал, что тот самый сын супротив воли отцовской пойти может.

- О какой дочери говоришь? – вряд ли действительно не понял Федор Игнатович сына. – Нет там ни сына, ни дочери. Пуст двор Войлата. Скоро и самого не станет. Земля и так к нам прирастет.

- Почему так? – продолжал свое наступление Иван, с отца пристального взгляда не сводя. – Кто таков Кощей, за которого девица сосватана была? В какую сторону поезд свадебный выехал, да не доехал? Что с девицей стало, ведомо?

Растерялся князь, видел Иван. Впервые видел. Значит, верные вопросы задавал. Вот только с ответами…

- Чуяло сердце беду, вот и пришла, - голос женский за спинами дружинников раздался.

Пока с отцом говорили, внимание всеобщее привлеча, упустили из виду хоромы княжеские. Когда из тех княгиня вышла, никто и не заметил. И какую часть разговора слышала, теперь вопрос возникал…

Глава 3. Перед дорогой

- Вопросы ненужные задаешь. – оборвал князь сына. – Не наше то дело.

Ну, собственно, ожидаемо. Не любил князь Федор, когда не по его было. А вопрос с соседним княжеством, судя по всему, давно закрыт был. Почему только, непонятно. И при дворе княжеском молчали. Словно и не существовало соседей. И не скажи о том сегодня ящерка, так и оставался бы в неведении.

- Не наше, что девица пропала? – поинтересовался Иван, продолжая с огнем «играть», отца гневить. – И как получилось так, что человек за нелюдя сосватан был? Или по законам иным соседи живут?

В мире старались жить с природой и иными обитателями земли в княжествах и царствах. И, в то же время, дабы монстры не нарождались, запрет установлен еще прародителями человека, чтобы отношений с не себе подобными, избегать.

- Верно отец говорит, не наше дело, - услышал голос матери, со спины вдруг оказавшейся. – Да и истории той уже не один год. Девица если и жива, так порчена. А, может, потому и скрывается, дабы позором для семьи собственной не быть.

Не сходилось что-то. А вот что, понять Иван не мог. И скрывалось что-то явно, важное из той истории. Выведать только как, вопрос.

И мать – туда же. Впрочем, с ней-то как раз и понятно всё. За него, как за сына единственного боится. С другой же стороны… Что за тайна скрывается? Узнать, как? Теперь же покоя себе не найдет.

- А брат девицы, что? – следующий задал вопрос, с отца взгляда пристального не сводя, реакцию предугадать пытаясь…

Недовольно князь глянул на сына, на жену зыркнул. Откуда что вышло, взять в толк не мог. Истории давно уж не первый год. И с княжеством тем связи все обрублены. Даже послами не обменивались с некоторых пор. Нужным Фёдор не считал. Ждал, когда земли, как и сказал, сами в руки придут.

- Нет там поросли молодой, повторяю! – открыто, прилюдно прикрикнул на сына.

Впервые сталкивался с упрямством подобным. В послушании старшим княжич воспитывался. В уважении. Что вдруг нашло, понять не мог.

- Князь Возгарь ложь за правду выдает?

Голос, неожиданно над двором разнесшийся, резко всех в сторону ворот обернуться заставил. Приближалась к ним девица в платье простом из грубого, небеленого льна пошитом, подпоясанном обычной бечёвкой. В руках – котомка и посох. Странница? Так, молода больно. Негоже таким одной по земле передвигаться. И до беды не далеко. Или – блаженная? Так, не похожа, вроде.

- Ты кто есть, из чьей земли будешь? Мать-отец кто? – прогремел над двором недовольный голос Федора Игнатовича.

Девица – одна. Непорядок, - снова отметил про себя князь. А княжич не без интереса незнакомку рассматривал. Давно странниц не видел. Да, что там странниц. Странники их земли стороной обходили. Запретил князь Федор оказывать им помощь всякую, если только не на работы нанимаются. За бездельников принимал. Даже ведунов.

- Мать-отца ведать не ведаю, - продолжала девица, в нескольких шагах от них